- Заходи, староста. – Пригласила его я. - Чайку отведай.
Дождавшись, пока мужик войдёт к нам на кухню, я поставила ему угощение. Комната погрузилась в молчание, а мы - в ленивое созерцание красот за окном. По двору бойко вышагивал Стенька, блюдя порядок среди подотчётного ему хохлатого царства, кур-батальон неторопливо рылся в сору и только неугомонная синяя муха, которой что-то взбрендило в пустую головёнку, настырно билась в стекло.
- Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро… - Позитивно продекламировал Серёга и обратился к смущённому визитёру. – Так чего пришёл?
Начало разговору было положено и приободрённый заданным вопросом Первуша, наконец, озвучил причину своей явки:
- Ох, матушка Апраксия Игнатична, - Серый на слове «матушка» поперхнулся чаем, - беда у нас случилась великая: повадились мертвяки из могил восставать да простой люд пугать до седых волосьев. Вот, с седмицу назад похоронили мы нашего мельника, Гостяту, а он возьми, да на следующее утро и приди на мельницу, муку молоть. Дочка его как папаню свого увидала, так до сих пор заикается и глаз у ей левый дёргается, ровно муха в паутине.
Мы слушали внимательно. Сергий со всё разгорающимися от азарта глазами, я – в замешательстве: такого мы в Академии не проходили. Нет, всяких там упырей да вурдалаков, конечно, изучали всеподробнейшим образом, однако ни один вид нежити при солнечном свете ходить не мог да и заниматься тем делом, коим занимался при жизни, собственно, тоже. Первуша же продолжал:
- Так не единый случай то был…
- А с Гостятой-то что вы сделали? – Перебила я старосту.
- Как велит закон Перунов, сожгли. Вот, через день опосля Гостятиного оживления, припёрлися с погосту старая бабка Шанька со своими подружками (мы их, если не помнишь, о прошлом годе всех вместе схоронили – угорели старушки в баньке-то), уселись под яблонькой, что у моего дома разрослась и давай языками молоть и прохожих обсуждать…
- В какое время суток это произошло и сколько ещё случаев было? – Поинтересовалась я ,филейной частью чуя: хлебну я с этим делом горькой. Конечно, я могла бы отказаться, а толку? Рано или поздно дойдут мертвяки и до моего терема, а жечь их огнём да в лесу – занятие опасное: и сама сгореть могу, а оно мне не надо.
- Lва раза поутру, как только Ярило лик свой показал, три - после полудня и ещё раз dвечери, ужо лавки позакрывалися.
- Итого, шесть раз…Они сожрали кого-нибудь илm покалечили? – Спросила я, задумчиво теребя кончик косы.
- Нет, только пужают – страсть! Кто недавно преставился, вон, как Гостята, ещё ничего, а вот лежалые… - Первуша закатил глаза.
- К батюшке моему обращались?
- Знамо дело, человека к нему сразу послали, да он в отъезде, через три месяца вернётся. Так что ты наша единственная надежда и спасение.
Что называется: «угодила муха в варенье». Что делать и как быть? И главное: кто во всём этом виноват?
Я повернулась к другу, застывшему что та гончая, почуявшая добычу и готовая вот-вот ринуться за ней в погоню.
- Что скажешь? – Хмуро вопросила его.
- Зомби-Апокалипсис… Кру-у-уть!
Не поняв ни полслова, я отправила старосту обратно деревню, предварительно дав ему в дорогу снеди (договариваться при нём с Лешим не стала – обойдётся, лишнее для него то знание).
Дождавшись, пока Серый придёт в своё нормальное состояние, я принялась за допрос, поняв, что кто-кто, а гадёныш из будущего сможет мне поведать хоть что-нибудь.
Что ж, полученная информация не порадовала: зомби – нежить иноземная, призываемая при помощи ритуала злым колдуном. Такого, чтоб зомби эти днём ходить могли он в какой-то там «фильме» видел, но они всех подвернувшихся под руку убивали, а тут…
Дослушав сбивчивый рассказ Сергия, я попросила его прибрать со стола и метнулась в лабораторию – готовиться к походу на нежить.
Покуда приготовляла зелья, в голове моей встревоженной мушиной стаей носились неотвеченные вопросы: Не могла ли то молодёжь побаловаться: стащили со Святилища запрещённый фолиант и что-то напутали? И не объявлялся ли кто пришлый в последнее время?