Леший, завидев нас с подельником, обвешанных всякими колбочками, что яблони яблочками по осени, долго смеялся и успокоился лишь после того, как я доброжелательным голосочком пообещала ему продлить зимнюю спячку. Блефовала, конечно, такого я не умею, да и не в моих это интересах, но дедок прочувствовался и укоротил наш с Серёгой путь. Так что пришли мы с ним в «Редкие ляди» одновременно с Первушей.
Увиденное не порадовало, ни меня, ни старосту и только мой неадекватный товарищ попеременно хохотал и восхищался ушлостью нашего народа.
Мы аккурат проходили мимо старостиного огорода, когда Первуша, вдруг скинув с себя шапку, стал ругаться, на чём свет стоит и даже порывался ринуться в бой, но был удержан мною за локоть.
Дело оказалось вот в чём: на его огороде кверху разлагающимися задами, пропалывала грядки пара «зомбей», а его супруга, подоткнув под толстые бока подушки, барыней сидела на лавке в тенёчке и знай только, командовала:
- Любка, ты не репу выдирай, а одуванчики! Куда глядишь стерва эдакая?!
Послушная мертвячка тут же исправилась.
- А ты, Путята, жуков шустрей собирай, да давить не забывай!
Наш человек и Зомби-Апокалипсису не удивится а захочет, так и приладит восставших к хозяйству.
Получасом позднее, когда Первуша, всё-таки провёл со своей благоверной разъяснительный разговор, определил нас к себе на постой. А после обеда, поданного удивительно молчаливой и покорной хозяйкой (и куда только барские замашки подевались?!), мы вышли на «инспекцию».
Что тут сказать? Не одна старостиха умудрилась приручить зомбей. Я лично видела, как от колодца, перекинув через плечо коромысло с вёдрами, шкандыбал куда-то верзила-скелет; в терем к купцу несколько восставших тащили тяжеленный сундук, а один так вообще, улицу мёл!
Первуша матерился всё пуще и пуще, я хмурилась и не знала, как ко всему этому относиться. Оставить, как есть – ведь зомби какую-никакую, а пользу приносили. Или уничтожить? Ведь неизвестно, как они станут вести себя, когда проголодаются… Вот и думай теперь!
Дурень-Серёга уже вовсю строил план «научно-технического прогресса» посредством создания «перпектум мобиле» и, по-дружески закинув руку на плечи злющего, как цепной кобель, старосты, красочно расписывал ему преимущества бесплатной рабочей силы.
Я решительно остановила шедшего мимо мертвяка полугодичной лежалости и спросила:
- Говорить можешь?
Зомбяк кивнул, хрустнув шейными позвонками, отчего его левое ухо отвалилось и шлёпнулось в дорожную пыль. Я брезгливо поморщилась. Нет, надо их как-то упокоить а то так и до мора недалеко – потравимся трупными газами.
- Как звать тебя?
- Микитой меня при жизни звали. Писарчуком при купеческом обозе трудился, да зимой от лихоманки сгорел, покуда в вашей деревне квартировали.
Микита, как оказалось, не тольrj помнил свою жизнь, но и мог совершенно ясно и чётко излагать свои мысли. Я потёрла руки: вот он, мой осведомитель!
- Ты знаешь, кто тебя оживил?
- Хозяин. – Был короткий ответ.
Негусто.
- Ясное дело, что не кошка приблудная. – Буркнула я недовольно. – Где его искать, знаешь?
- Ищи недалеко от погоста. Там он. Помощь твою ждёт, жреческая дочь.
- Опаньки! – Воодушевился непоседливый соратник, отлипая от понурого старосты. – Тут квестом попахивает!
И, задёргав меня за рукав, возопил:
- Вперёд, «жреческая дочь», пошли, сподмогнём колдуну! Вдруг его под зад пнуть срочно надо, а он не знает?
Вы пытались когда-нибудь удержать бычка-трёхлетку? Я тоже не смогла, Сергий рванул к приключениям, и теперь никакая сила не сумела бы его остановить.
***
Местное кладбище находилось в полуверсте от самого поселения и имело бы вид вполне благопристойный, если бы не десяток вскрытых могил.
После ознакомительного обхода данной территории, Серёга заметил, что их подавляющее большинство находилось ближе всего к лесочку, подпиравшему одним боком место отдыха усопших.