И действительно, на пороге стоял мой знакомец, двухаршинного роста мужичонка с корявыми ветками-руками и туловищем в виде бревна. Леший кренился вбок под весом какого-то мужика, находящегося в бессознательном состоянии.
«Вот так-так… - Мрачно подумала я, припоминая, как намедни все приметы говорили о том, что будут у меня незваные гости».
- Чаво стоишь, как засватанная? – Проворчал Хозяин леса. – Пусти в хату, занесу энтого… как ты говоришь? … контуженного.
Я быстренько посторонилась, пропуская тех, кто по уверению мудрого народа «хуже печенегов» и поспешила провести Лешего на кухню, где было чуточку светлее от тлеющих в зеве печи угольев. Указав Лешему на лавку, куда бы он смог сгрузить свою ношу, я зажгла пару лучин.
Тяжко вздохнув и вытерев с шершавого лба обильный пот, лесной старик уселся за стол, сложив перед собой руки. Я понятливо наполнила кружку квасом, подала её труженику, а сама уселась напротив, ожидая пояснений.
Несколько минут на кухне стояла тишина, прерываемая лишь звучными глотками Лешего и шипением пепла, опадающего с лучин в воду в плошках под ними. Находящийся в обмороке парень (то, что он молод и одет в какую-то странную одёжку, я уже успела разглядеть) лежал бездвижно. Под его глазами залегли густые тени и в неровном свете безбородое лицо человека казалось выточенным из серого камня. Хоть и был он такой, что краше в гроб кладут, а переживать по поводу его здоровья я не стала - всё-таки дипломированный целитель завсегда сумеет различить смертельно больного и просто пришибленного.
- Вот, хозяюшка, - обратился ко мне Леший, - приволок тебе «женишка». – На слове «женишок» мой гость саркастически скривился.
Я подпёрла рукой щёку и осведомилась:
- Ну, и где подобрал сие «богатство»? Под каким кустом нашёл?
Старик хихикнул:
- Не поверишь, Парасочка: он на меня упал.
Учитывая, что в нашем лесу дедулька жил в дупле, я неимоверно удивилась озвученной им сентенции.
- Я жажду подробностей.
- Так вот: лежу это я, свернувшись калачиком в прошлогодних листьях, думаю о том, что до созревания малины еще две седмицы ждать, как тут, откуда ни возьмись, на меня ухнуло что-то тяжёлое и зверски матерящееся. Я в ужасе смотрю на него, он на меня. И глядели мы друг на дружку от так бы и глядели, как энтому дурню взбрело в голову заорать, да так, что со старой ели шишки посыпались. А чё орать-то? Вона, у нас ить даже деревенские девки меня завидючи, и те не оруть.
- Ага, невоспитанный. – Вежливо поддакнула я, не особо сочувствуя нечисти.
- Ну, да. Приложил я его по головушке бедовой, дабы не нарушал положенную лесную тишину. Думал, кумейка на место станет, а он - в бессознанку! Ну, я и решил тебе его приволочь, вдруг вылечишь, а он тебе потом в хозяйстве да сгодится. А больше, девонька, я и поведать ничего не могу.
Я рассмеялась:
- Слушай, дед, ты это… в следующий раз, ежели тебе на маковку упадёт чего, не неси ко мне, лады?
Леший притворно возмутился:
- Нет, ну что за девки пошли? Ей до перехода по Калинову мосту надобно хочь разок мужней побыть, я ей, как родной, мужика в дом на руках принёс. Готовенького! А она? Э-эх! – И добавил, уже другим тоном: - Параска, ты приведи его в чувства. Пусть лучше у тебя очухается, чем у меня в дупле. А я пойду.
Леший встал из-за стола, поблагодарил за угощение и вышел вон. Задерживаться у меня в гостях старик лишний раз не стал бы, зная не понаслышке, что ради экспериментов и повышения лесного урожая ягод я готова поить его самыми разными и забористыми удобрениями, причём не всегда приятными на вкус и со всевозможными побочными действиями.
***
Подтащив скамеечку к лавке с больным, я стала осматривать его на предмет незамеченных мною доселе повреждений. Руки-ноги его были целы и даже отсутствовали синяки, а вот на лбу бугрилась редкой красоты шишка, подаренная гостеприимным Лешим.
Намазав чистую тряпицу целебной (правда, целебной!) мазью, я пришлёпнула её к поврежденной части тела молодца и стала ждать, когда он придёт в себя. Ничем, кроме как рассматривания его, я не имела желания заниматься, а потому погрузилась в созерцание.