***
- Ты, добрый молодец подъел все харчи, которых мне хватило бы ещё на целую седмицу! – Высказывала я, уперши руки в бока и тщетно надеясь пробудить в Сером отсутствующую совесть.
- Я – мужик, меня кормить надо!
- Да толку с тебя, как с мужика, уж прости, что с козла молока. Ладно, надобно в деревню сходить, закупить недостающего.
- Так пошли, я до кучи тебе дотащить продукты помогу, может, узнаю, как домой вернуться.
- У кого узнаешь? У кошки Мурки или кобеля цепного? – Иронично поинтересовалась я. – В таком виде тебя сразу же на кол посадят. А потом и сожгут, поскольку ты в моей компании.
- Ага, я уже понял, что ты виртуоз по части отравлений. Так что же делать? Не голым же идти!
Я молча поднялась наверх, достала из сундука простой сарафан, рубаху и платок, украшенный кисточками, выудила из ларца самые простые зелёные бусы и спустилась к Серёге.
- Слу-у-шай, Параска! У меня появился бизнес-план! Ты даже сможешь открыть своё дело! Даже рекламный девиз я тебе придумал; «Вы платите – и жертва умирает в страшных муках!» - Выдал Серый, не стесняясь меня, стягивая с себя одёжку и напяливая принесённое мной.
Прямо скажем, баба с высоченного увальня получилась жуткой красоты и даже то, что я заплела парню косу, не спасло ситуацию – на женщину похож он так и не стал.
С другой стороны, рослые девки – не такая уж редкость в наших селеньях, а вот плоских и безгрудых – нет, и не было никогда. Пришлось пихать ему за пазуху пару махоньких подушечек-думочек.
Сделав шаг назад, чтоб полюбоваться содеянным, я обратила внимание на странную обувку Сергия: белые чуни, которые держались на ногах с помощью ярко-голубых тесёмок. Кроссовки, как он их назвал.
- По лесу пойдёшь в этом, а когда будем подходить к деревне, тебе придётся разуться – у нас такое не носят. – Отрезала я.
- А сколько телёпать до населённого пункта?
- Недолго: два дня. – Ответила я, но, заметив обалдевшее лицо Серого, добавила: - Не боись, мы вначале к Лешему в гости зайдём, я попрошу его тропинку укоротить. За полдня и доберёмся.
Леший упирался только для виду. Сам-то он давно сделал правильный вывод, что со мной лучше дружить, и сократил нам с Серёгой путь.
Вняв моему дельному совету относительно обувки, гость из будущего спрятал свои кроссовки под кустом ещё незрелой ежевики. Пихать такую вонючесть в корзинку, предназначенную для снеди, я запретила ему категорически.
Мы чинно вошли в деревню с живописным названием «Редкие ляди». Пояснить находящемуся «в образе» жеманно хихикающему в крупный кулак гостю значение слова «ляди» я не смогла, потому как сама не знала, что оно значит. Вот, как бывает: «Век живи – век учись!».
Местное торжище оглушило меня, а Серёгу не впечатлило.
- Три калеки, две чумы полкило сахара продают. – Прокомментировал он пятерых купцов, предлагающих самые разнообразные, по моему мнению, товары: от продовольствия до лошадиной сбруи.
Завидев меня, местные жители предпочитали поскорее смыться куда-нибудь, а торговый люд, вопреки привычке, не торговался, норовя побыстрей отделаться от покупательницы. Да-да, со мной здесь были очень хорошо знакомы и, если бы не знали моего папеньку, то давно уже убили бы.
- Ну и рейтинг у тебя здесь, Апраксия Игнатична! Я стою и падаю!
- Так ты уж определилась бы, Софьюшка, стоять или падать. - Буркнула я, толкая Серого локтем в бок, чтоб языком не молотил почём зря и стала закупаться.
- Ай да девица-красавица! Грудями пышна, платьем нарядна! Вот бы мне такую в жёны! – Восхищённо цокая языком, заступил дорогу, прохаживающемуся недалеко от меня молодцу в девичьем сарафане, рослый детина - местный кузнец, Никодим.
Мы с продавцом, забыв о купле-продаже, уставились на разворачивающееся действо: он с восторгом от Серёгиных «форм», я – предвкушая, каких ещё «пряников» ожидать от парня. Мда-а, гостюшка мой оказался заправским лицедеем. Тоненьким голосочком он взвизгнул:
- Так я что, жирная-а?
- Ага, - кивнул Никодимка, - как Мать - сыра земля!
- Так я тебя здесь в неё и зарою!
Скоморошество надо было сворачивать и немедля, поскольку кузнец от услышанного побагровел от злости.