Царевич вздрогнул от надвигающейся перспективы.
- Ты что, любовь моя, испугался? Так ты не бойся, всё бывает в первый раз. Я вот, к примеру, и не помню, с кем мой первый раз был… да то и не важно, помер он, наверное, а тебе чего бояться? Ты и так со дня на день по Калинову мосту пройдёшь, так какая разница: завтра или сегодня?!
Ополоумевший от страха царевич вскочил, опрокинув меня вместе с лавкой и молнией метнулся на выход.
- Ты куда? Свадебку готовить? – Крикнул ему вслед Серый и расхохотался.
Я, вставая с пола, поддержала, несмотря на то, что ушибленный зад ужасно болел.
- Хорошо это ты придумал! А то я на них только зелья переводила!
***
После вышеозначенных событий прошла целая седмица. Ни я, ни Серый так и не придумали способа вернуть его в родное время. В один из вечеров, сидя перед раскочегаренным самоваром и попивая чай, мы на пару ломали головы над проблемой.
- Я так и не поинтересовалась у тебя, как ты попал к Лешему? Точнее, что ты делал до того? – Озвучила я беспокоивший меня вопрос.
Друг задумчиво почесал затылок черенком от чайной ложечки, которой только что лопал мёд, припоминая:
- Сидели в гостях у Ромашкина, приятеля моего, справляли днюху…
- Погодь-погодь, - перебила его я, заинтригованная новым словом, - ну, чтоб нужду справляли, большую иль малую, знаю. А что за днюха эта твоя?
- День рождения, Параска.
- Именины, чтоль? Вот балда ты, Сергий. Вроде ж по-русски говоришь, да не понятно ничего. Ну, далее что?
- Далее? Ромашкин такой говорит: «А давайте дунем!» Ну, мы и согласились. Сама понимаешь: «Секс, наркотики, рок-н-ролл». – Серёга запнулся и глянул на меня снисходительно. – Не, не понимаешь. Я имел в виду: «Бабы, самосад, баллады».
- А что в состав твоего самосада входило? – Ухватилась я за тоненькую ниточку подсказки.
- Что-что? А я знаю? Вроде коноплей несло, хотя эту шмаль разве различишь, не имея опыта?!
Я всплеснула руками:
- Да что же ты за дитя малое, Серый?! Годков-то тебе сколько? – Оказалось, что двадцать, я возмутилась: - Так ты ещё и старше меня? Ну что за диво: взрослая орясина в рот что попало тянет!
- Понял, я понял. Принял, осознал, раскаялся. Больше так не буду, особенно после мха твоего точёного. Давай, лучше придумаем, как мне домой вернуться. Мать наверняка переживает, а батя семь шкур с меня спустит.
- Так, - решительно произнесла я, стукнув ладонями по столешнице, - пока вижу две причины, почему тебя к нам занесло. Первая: ты от самосада помер, а душа твоя по старой памяти к началу вернулась – тут более конкретно тятя мой поведать сможет. Сейчас я его сквозь воду заговорённую спрошу. Вторая и наиболее вероятная: богам необходимо, чтоб ты что-то важное совершил. Подвиг какой иль полезную штуковину изобрёл.
Серый заржал:
- Параска, я не Пересвет и не Кулибин - я в театральном учусь. Давай, звони папику.
Налив в чистое блюдечко кипятку, поставила его на середину стола и, подув на исходившую паром поверхность, мысленно позвала тятеньку. Тот практически сразу откликнулся, видать, тоже чаи гонял и, выслушав нас, выдал:
- Я, дочь моя любимая, полностью уверен быть не могу, грешен: да только не мёртвая душа у тебя в гостях сидит. Вот только неясно…
- Что, тять, неясно?
- Да, так, ничего… - Замялся жрец и его чёрные глаза забегали.
- Батюшка, не томи, рассказывай. – Попросила я. Велеть родителю не смела – помнила, небось, розги.
Папенька тяжко вздохнул и понеслась старая песня:
- Всем-то ты у меня хороша, Апраксюшка: и фигурой дебелая, и лицом румяная, косищу ниже зада отрастила, с мою руку толщиной, и хозяюшка, и грамотная…
- Игнатич, ближе к делу, не томите! – Влез со своим пятаком Сергий. – То, что дочка у вас по местным канонам краса-девица, невеста завидная и тэ-дэ, мы и так знаем.
- Во! – Подтвердил тятька. – Невеста! Восемнадцать вёсен справила! Так неужто в старых девах останется?! Я никак внуков не дождусь…
- Папенька, у тебя три старших сына и внуков восемь душ! – Начиная закипать, напомнила я. – Ты что, ему меня отдать решил? – Кивнула я на ошалевшего Серого. – На кой ляд мне, прости, Перун этот?! Серёга – это уже к другу, - не обижайся, да только ведь зашибу я тебя и не замечу.