Отчасти это было правдой, Алёна действительно равнодушно принимала всех дорогих кукол и щенков, но не потому что была избалована — просто её никогда по-настоящему не волновали игрушки.
А деньгам она радовалась, их можно было перечислить в Международный фонд защиты животных или в помощь пострадавшим от какого-нибудь наводнения или пожара. Перечисляла она, конечно, не сама, просила Милочку.
Сейчас она себя корила за то, что не скопила ни копейки. Ведь тогда она бы расплатилась с Ангелиной, и та оставила бы её в покое.
А теперь? Просить у Лидии Матвеевны? Как?!.. А вдруг Лидия Матвеевна подумает, что это и была главная цель Алёны — получить деньги?!
В общем, куда ни кинь, всюду клин, как говорит Мила.
После обеда Алёна отправилась к Лидии Матвеевне. Та сидела за столом в холле, раскладывала пасьянс. Бэллочка дремала на подстилке, повизгивая во сне. Слова застряли у Алёны в горле, как в тот день, когда она пришла в первый раз.
— Можешь не закрывать, Бэлка спит.
Но Алёна аккуратно закрыла дверцу на крючок, медленно развернулась, подошла к столу. Сальвадор смотрел с портрета осуждающе.
«А что мне ещё делать?» — огрызнулась мысленно Алёна и вытолкнула наружу трудные слова:
— Я… Пришла… Вы меня простите…
Лидия Матвеевна оторвалась от карт. Сняла очки, сложила их. Приподняла брови и слегка улыбнулась.
— Погоди, — сказала она, — попробую угадать. Ты влюбилась. И больше не придёшь.
Но Алёна продолжала напряжённо смотреть на Лидию Матвеевну.
— Что-то случилось? — спросила та уже без улыбки.
— Нет… Лидия Матвеевна, вы мне верите?
Та взялась за колёса и подъехала поближе.
— Конечно, верю, Еленушка.
— У вас есть тысяча долларов?
…
— Вы понимаете… Я должна заплатить за то, чтобы ходить к вам.
— Кому?
— Неважно. Если у вас есть деньги… Вы не могли бы дать мне их в долг? Я начну копить и верну. Мне дарят на день рождения столько денег!
— Нет, Алёна, — сказала Лидия Матвеевна, — деньги у меня есть. Но поощрять шантажистов… Они имеют отвратительную привычку возвращаться за деньгами. Как можно тебе запретить сюда ходить? Это что, что-то противозаконное?
— Я не хочу говорить родителям, — прошептала Алёна, — а этот человек… Он скажет.
— Ты думаешь, родители запретят тебе приходить? Тем более, Алёна. Твои родители должны знать, где ты. И ты в курсе моего мнения на этот счёт.
— Понятно, — сказала Алёна.
Она знала, что Лидия Матвеевна так ответит. И что, наверное, правильнее рассказать обо всём родителям… Но вдруг они тоже найдут в её поступке что-то… извращённое. И запретят ей ходить к Лидии Матвеевне. А рисковать и проверять она не могла. И потом, она по-прежнему на них злилась. И пока слабо представляла, как первая подойдёт к ним с откровенным разговором.
— Кстати, деньги, ну, на всякий случай, чтобы ты знала, — вдруг сказала Лидия Матвеевна, — там, в тумбочке письменного стола. Под моей докторской. Смешно, конечно, но я всё время думаю, что если кто-то будет красть и увидит мою докторскую…
— Зачем вы мне это сказали? — спросила Алёна, — зачем мне знать? Вы меня, как это… искушаете?! Возьму я их или нет, проверяете?! Лидия Матвеевна! Как Вам не стыдно!
— Ну что ты говоришь…
— Я говорю правду! Вы надо мной эксперименты ставите! Смогу ли я ради вас украсть?!
— Перестань, — попросила Лидия Матвеевна, но видно было, что она смущена.
Кончики её ушей порозовели.
— Я смогу ради вас украсть, — ровным голосом сказала Алёна, — если вам будет плохо, а украсть нужно будет этот ваш инсулин. Но деньги ради встреч с вами… Я думала, мы друзья. А вы себя считаете обычной хозяйкой подопытного кролика.
Она повернулась и ушла. Вслед ей неслось только мерное попискивание Бэллочки.
Вечером Ангелина прислала эсэмэску: «Приходи к восьми с деньгами к бытовке».
Алёна ответила: «У неё нет денег».
Ангелина не поверила. И сама отправилась к Кабанихе. Объяснить ей, так сказать, опасность происходящего. Она не боялась совершенно: Кабаниха не станет вызывать милицию, иначе обо всём узнают родители Алёны. Она знала, куда Алёна прячет ключ, и поэтому без труда проникла в дом. Наверху тявкнула собака.
— Тише, Бэлка, — услышала Ангелина голос Лидии Матвеевны, — что говоришь, Алёнушка? Да нет, совсем нет. Прости меня, пожалуйста. Сама не знаю, что на меня нашло. То есть да, знаю. Я не могла разрешить тебе платить шантажисту. Это было бы неправильно. Но мне так страшно потерять тебя, что я хотела, чтобы ты взяла деньги тайком. Господи, мне так стыдно… Такое малодушие… Послушай, я приготовила деньги.