— Не нужно. Я сам.
Все мои внутренние системы сигнализации завопили во всю мощь, и я как будто даже на мгновение оглохла от их беззвучного воя. Он это ведь… он это ведь в шутку? Просто чтобы продолжить эту свою тактику методичного запугивания, верно?
Нет, скрывать мне от него было нечего, но… он что, всерьёз вознамерился меня обыскивать?
Охранники послушно отвлеклись на сигнализацию. Их хозяин перевёл взгляд на меня, чуть приподнял подбородок:
— На шаг от стола.
Я повиновалась, будто дрессированное животное. Суровый тон, которым он сейчас со мной говорил, не допускал ровным счётом никаких возражений.
Неудивительно, что такой человек стоял во главе целого конгломерата. Он умел приказывать.
Но пусть моё тело и слушалось, разуму ничто не мешало всё это регистрировать, анализировать и хоть как-то реагировать на подобные недопустимые манипуляции.
— П-послушайте… Вы… это… это разве в нормах приличий?
— О-о-о, — густые чёрные брови приподнялись в ироничной усмешке, — поговорим о приличиях? С грабительницей?
Риторический вопрос так и повис в сгустившемся воздухе — мне будто сложно стало даже дышать, не то чтобы бороться за собственную безопасность.
Он приблизился ко мне вплотную. Ноздрей моих коснулся едва слышный терпковатый аромат дорогого парфюма. Я вбирала его в себя взглядом, будто пыталась в рекордные сроки адекватно оценить масштабы угрозы.
Господи, до чего ж высокий… Мощное, тренированное тело. Мышцы, чей рельеф не мог скрыть даже безупречный крой строго костюма. Разумовский явно следил за собой.
И от этих мыслей мне становилось страшно. По-настоящему, до животной дрожи страшно стоять так близко к нему.
В этом человеке крылось что-то беспощадно звериное.
— К слову о манерах, — накрыл меня его низкий бархатный голос. — Страшно сказать, но главная формальность не соблюдена именно мной.
Я заморгала, ничего не соображая. Да и как вообще можно было соображать в непосредственной близости с этим зверюгой?
— Я не представился.
Его фраза была до того неожиданной, что я едва успела подавить истеричный смешок. Грандиозная в своём идиотизме ситуация. Меня готовится обыскать столичный магнат с внешностью полубога, которого я только что пыталась ограбить. Он силой склонил меня к ненавистному сотрудничеству, едва не прижимает к стенке и… тут ну вот самое время обменяться визитными карточками!
Боже, в какой цирк-шапито всего за несколько минут безумного вечера превратилась моя до сих пор относительно пресная жизнь…
— Давид Разумовский.
— Н-наслышана, — пролепетала я.
— Вот как? — карий взгляд пытался прочесть на моём лице продолжение.
Опасно, Сашка, опасно! Мели что угодно, но не позволяй ему ничего спрашивать!
— Н-ну… ну кто же не слышал? Я же из глянца. Знаете, все эти сплетни и светские хроники, и…
— Знаешь наперечёт всех моих бывших любовниц? — уголок его рта приподнялся, демонстрируя безукоризненно белые зубы.
Зверь как есть.
Я непроизвольно сглотнула, молясь всему и вся, чтобы он не надумал зацепиться за мои слова о наслышанности.
— Н-не настолько. Я вашими… вашей личной жизнью не интересовалась.
— Не в твоём вкусе?
— Э… это к делу вообще никак не относится.
Карие глаза буквально пили мою нервозность, будто действительно подпитывались ею. Господи. Да он же намеренно выбивает меня из колеи. Наверняка же знает, как пользоваться своими природными данными. Умеет, знает, практикует.
Умная, хитрая, страшная зверюга.
Знала бы я, каков Разумовский в реальности, взялась бы когда-нибудь за ту роковую статью? Ой не знаю. Ой не уверена…
— Боюсь тебя разочаровать. Но почти наверняка относится.
Я вылупилась на него:
— Т-то есть?
— Ну как же? То дело, в котором ты с таким энтузиазмом подвизалась мне помогать, предполагает близкое знакомство с моей личной жизнью. Читатели должны увидеть во мне человека.
— Боюсь, — я снова сглотнула, — боюсь, передо мной непосильная задача.