— В штате тридцать пять следователей, я хочу знать, почему ты выбрала именно меня?
— Не знала, что я могла выбирать? — нервный ком застревает в горле. К чему он клонит? — Меня назначили кадры, и я пришла к вам.
Смирнов откидывается на спинку кресла и смотрит несколько долгих секунд в потолок.
— А у меня другая информация, — медленно произносит он. — В кадрах сказали, что ты сама попросилась ко мне, вот я и понять хочу, почему?
Нервный ком становится еще больше и уже вовсю перекрывает кислород. Еще немного и я начну задыхаться. Реально.
Чертов Власов, он же обещал, что никто не узнает, что даже комар носа не подточит? Что в его понятии комар тогда? И как теперь выкручиваться? Понятия не имею. Очень трудно предпринимать какие-то меры, когда точно не знаешь, о чем именно осведомлен оппонент.
— Вы отличный специалист, работать с вами — просто счастье, — безбожно вру я. Хоть доля правды все равно в этом есть. Можно сказать, я вру лишь на половину.
— Я польщен, только вот думаю, чем ты можешь быть мне полезна? — удивленно вскидывает брови майор Смирнов. — Что может такая девушка как ты делать в следственном управлении?
Господи. Он. Знает.
Знает, что меня подослали шпионить. Знает, что я добровольно никогда бы не согласилась с ним работать, потому что, несмотря на его волнующую меня внешность, он все равно остается предателем великой системы правосудия.
— Я не нуждаюсь в помощнице, особенно в той, кто мне нравится, как женщина, — как-то буднично рассуждает он.
Ой, я тебя умоляю. Я здесь не для того, чтобы ты видел во мне женщину, жалкий коррупционер. Но другую часть меня, женскую часть, странно волнуют его слова. Он это действительно сейчас произнес? Или мне показалось?
Теоретически, я могу ему нравиться, и Власов предупреждал, что Смирнов падок на женщин, что может значительно упростить мои шансы на успех. Но в канцелярии главные сплетницы говорили, что он на работе не заводит личных отношений, и я выдохнула с облегчением. Еще служебного романа мне не хватало.
Делаю шаг вперед, высоко вздернув подбородок. Я профессионал. Тут или пан, или пропал.
— Я долго шла к этому, — поясняю. — Мне нравятся финансовые преступления, нравится форма и погоны. Я очень хочу стать следователем, для меня это важно.
Смирнов кивает каждому моему слову, но, когда говорю за форму, резко всматривается в мое лицо.
— Вариантов у вас нет, товарищ майор. Есть только я, — мне нужно приложить все усилия, чтобы он одобрил мою кандидатуру и перестал придираться. — Я буду полезна вам, уж поверьте. Просто вы не даете мне возможности показать вам уровень моих знаний и желания здесь работать. Делать описи и, прости Господи, дуть на ваш кофе не то, ради чего я училась на красный диплом.
Смирнов немного дерзко ухмыляется, и, если честно, меня это ставит в тупик. Таким майора еще не видела. Что ему понравилось больше из моего весьма амбициозного ответа?
— Знаешь, а мне уже даже стало интересно разглядеть твое желание, — поднимается с места и медленно надвигается в мою сторону. — Ощутить и распробовать его на вкус, — с хрипотцой в голосе добавляет он.
Мои щеки моментально вспыхивают, я не маленькая девочка, чтобы не понять подтекст этого подтекста. Может, это все не на самом деле происходит? Ну, не мог же он подобное сказать вслух?
Мы встречаемся глазами, и я понимаю, что это взаправду все. Смирнов больше не смотрит на меня как прежде, из его взгляда ушла некая надменность, зато появилось нечто, на что я понятия не имею, как реагировать.
Ненавижу ту минуту, когда согласилась на эту авантюру. Я и так уже пожертвовала многими принципами ради должности, но этот шаг не переступлю. И тут возникает вопрос: ну, какой из меня шпион тогда, раз я тушуюсь перед трудностями?
— Мы все еще с вами обсуждаем мою работу? — немного понервничав, решаюсь спросить. Это же сейчас архиважно.
Ярослав будто несколько секунд обдумывает мой вопрос.
— Видимо, уже нет, — низким голосом отвечает он, прикасаясь костяшками пальцев к моей щеке.
Вот тут, по-хорошему, нужно оттолкнуть его и бежать из этого кабинета без оглядки, но я, пригвожденная его темным взглядом, лишь начинаю быстро дышать.