Большую часть пути мы как обычно едем молча. Гнетущую тишину в салоне мерса скрашивает только тихая музыка проигрывателя и то, как Смирнов барабанит иногда по рулю. Я вообще скованна до предела, не могу разобрать его настроение и мне проще абстрагироваться, чем пытаться наладить мосты.
— С кем ты живешь? — внезапно нарушает эту самую тишину майор.
Первые секунды не могу понять, к чему вообще вопрос, но он, судя по всему, ждет ответа.
— С мамой, — выдыхаю я.
— Твоя мама тоже юрист?
Вспоминаю, что мама думает о моем выборе образования, и улыбаюсь.
— Нет, она заведующая краеведческим музеем.
Тут уже Смирнов странно улыбается, не понимаю, что для него смешного? Он любит этот музей?
— А ты почему не играешь в ее команде? — отвлекается от дороги и смотрит так, что я даже теряюсь. Хороший вопрос.
— Мне это никогда по-настоящему не было интересным, — и это правда. — То есть, да, это интересно, у нашего края богатая история и все такое, просто…
— Проводить обыск и допрашивать людей намного интереснее? — тут же спрашивает он.
Не могу определить сейчас, сарказм это был или нет, поэтому беру себя в руки и с привычной уже вежливостью улыбаюсь. Если так пойдет и дальше, то очень скоро я буду образцовым помощником.
— Просто, за все это время я так и не могу понять, почему ты пришла в подобную структуру и зачем тебе вообще вся эта работа? Какая у тебя цель?
— Такая же, как и у вас, Ярослав Владимирович, — резко отвечаю я. Так и думала, что всю дорогу он будет меня отговаривать от должности. Ничего на него не действует, сегодня, скорее всего, было исключение. — Помните свою цель?
Хочется добавить, что, наверняка, он уже и не помнит, жалкий предатель системы, коррупционер, но вместо этого я продолжаю смотреть на дорогу.
— Помню, — не задумываясь отвечает Смирнов, — как тут не помнить, когда я с ней рос?
Наверняка, мои глаза сейчас с орбит вылезут, потому что Ярослав начинает смеяться.
— Ты такая странная, Ангелок, с тобой же нормально поговорить нельзя. Сразу в штыки все воспринимаешь.
Не уверена, что это комплимент, но решаю промолчать, от греха подальше. Тем более, мы уже заехали в мой двор.
— Спасибо, что подвезли, товарищ майор, — мне бы поскорее сбежать от него и надеяться, что завтра он опять свалит куда-то на целый день, оставив меня одну в кабинете. — Увидимся утром в управлении.
— Завтра я возьму тебя с собой на обыск, — даже не посмотрев на меня, отвечает Смирнов. — Посмотришь, что и как. Думаю, тебе будет весело там.
— Серьезно? — от этой новости я чуть ли не заикаться начинаю. — Настоящий обыск?
Господи, ну, наконец-то. Неужели моя ситуация сдвинулась с мертвой точки?
— Да, оденься потеплее, в шесть утра за тобой кто-то из оперов заедет, — небрежно отвечает он.
Конечно, для майора такие следственные мероприятия как орешки щелкать, а я ни разу не была на настоящем обыске. Господи, счастье-то какое.
На одних лишь положительных эмоциях вылетаю из автомобиля Смирнова и, практически дойдя до подъезда, резко останавливаюсь. На лавочке у дома, где обычно сидят и сплетничают старушки, сидит мой бывший парень.
— Привет, Крис, — здоровается Артем, рассматривая автомобиль, из которого я выскочила. — С работы только вернулась? — небольшой букет в его руках, который он, судя по всему, принес мне, летит в соседнюю урну и весь его вид, мягко говоря, недовольный.
Черт возьми, почему я даже порадоваться по-человечески не могу? Только его сейчас мне не хватало.
12.
Кристина
У меня нет личной жизни. Вот просто нет времени на нее, и я абсолютно не преувеличиваю. Да, вниманием никогда не была обделена, но когда у тебя папа в милиции работает, и ты единственная дочь в семье, то мало реальных претендентов на твою честь.
На выпускном узнала, что нравлюсь самому популярному парню школы, и была польщена, но мне это не казалось настолько интересным, чтобы делать из этого целое событие. А вот для парня все было наоборот, он всячески окружил меня вниманием и делал этот постепенно, можно даже сказать, по стадиям.
Сначала мы были друзьями, затем он звал на настоящие свидания, дарил подарки, говорил о своих чувствах, целовал. Мне это нравилось, это вовлекло меня в новый мир эмоций, где я, которой вообще трудно открыться и проникнуться, проявила небывалый прорыв — позволила себе влюбиться. Но романтический фон отношений резко затмили стремления и желания. Денег у нас с мамой не было, приходилось брать подработки: то курсовые и дипломные писать, то идти подрабатывать чуть ли не сторожем, и все совмещать с учебой. Когда тут о романтике думать?