— Еще нет, — нервно сглатываю. Я же знала, что рано или поздно этот разговор состоится, а я пока палец о палец не ударила, непонятно на что надеюсь? Все тешу себя надеждой, что Ярослав сам спалится, и мне ничего делать не придется для этого. — У него все запаролено, а при мне он ведет себя вполне естественно.
— А ты для чего, собственно, там сидишь? Не для того, чтобы узнать эти пароли? — немного грубовато спрашивает Петр Петрович, но увидев мой удивленный, наверняка, вид, добавляет уже мягче: — Ясное дело, что тебе нужно немного освоиться и привыкнуть вообще к работе, а тут такое, но ты все равно помни о нашей сделке, особенно, о тех привилегиях, что ждут тебя. Это мотивирует, не так ли?
Знает, на что давить, сама виновата, нечего было ему в первый день говорить, что я готова работать не покладая рук. Тогда почему-то я побоялась, что он воспримет мои слова с сексуальным подтекстом, ну а что? Девушек тут немного, но, как я успела заметить, все особо не против зажечь со следователями, а уж про очередь на Смирнова я вообще молчу. В этом здании каждая неравнодушна к моему непосредственному начальнику.
— Если тебе нужна помощь, ты только скажи, — он всматривается в мое лицо, дабы не пропустить какую-то важную для него эмоцию.
Мне он неприятен, и дело не во внешности, хотя, если на то пошло, то как мужчина он симпатичный. Ничего лишнего: высокий, подтянутый, не урод, раз стал начальником и нацепил костюм — далеко не дурак. Но есть в нем что-то скользкое и подозрительное. И его глаза. Они словно вообще какие-то неживые. Каждый раз, когда он смотрит на меня в упор, мне поежиться хочется. Они холодные и злые, что ли?
— Вы подружились с Ярославом Владимировичем? — слегка прищурившись, интересуется Власов.
— Если вы имеете в виду, ходим ли мы вместе пообедать, то нет, — пожимаю плечами. — Он просто говорит, что делать, и я выполняю.
Сразу вспоминаю, как четко обозначил наши отношения Смирнов на прошлом обыске.
«Если я прошу тебя что-то сделать, ты опять же послушно киваешь и делаешь, потому что я опытней, и я точно знаю, как правильно.».
О какой дружбе может вообще идти речь?
Почему-то становится неприятно от этой фразы, но ничего с собой поделать не могу и периодически ее вспоминаю, а еще очень часто вспоминаю его счастливое лицо, когда начальник управления на собрании всего коллектива пожимал ему руку и рассказывал, какой Ярослав молодец. Власова на том совещании не было, он не видел, как все хлопали майору. Все это никак не вписывается в рамки «неугодного начальству следователя». Не знаю, может, я все же что-то упускаю, но складывается впечатление, что только для Власова Смирнов «неугодный».
— А нужно, чтобы подружились, — задумчиво отвечает Петр Петрович. — Тогда Смирнов будет больше тебе доверять, ну не знаю, пригласи его сама на обед, придумай что-то, ты же женщина, Кристина. Сама все знаешь.
Фу. Это ужасно противно слышать подобное, но я молчу. Все же, лишнее пререкание будет неуместным.
— Ярослав в свое время ни одной юбки не пропустил, всех стажерок перетоптал, а на такую девушку, как ты, что, не обращает внимания? В жизни не поверю, — его напускное спокойствие испаряется так же быстро, как и воздух у меня в легких. Я прихожу немного в шок от его реплик. — Используй, Кристина, все методы, которые понадобятся, и быстрее продвинешься в нашем общем деле. Это для блага. Пять минут позора еще никого не убили.
Власов откровенно напрягает этим разговором, кем он себя возомнил, моим сутенером?
— Петр Петрович, я здесь следователь, а не девушка-стажерка, — немного откашлявшись, говорю я. — Простите, конечно, но я лучше пойду другим путем, так будет лучше для всех, а в особенности для моей репутации. Я уже добилась того, что он оставляет меня одну в своем кабинете, а до этого никто не удостаивался подобной чести, так что, мне просто нужно немного больше времени. Вы же сами говорили, Смирнов никого к себе не подпускает, с ним все в разы сложнее.
При упоминании, как я остаюсь одна в кабинете, у Власова мгновенно загораются глаза, и он выдает что-то наподобие улыбки, правда, вообще неестественной. Но может это высшая степень радости для него? Трудно сказать, я его очень плохо знаю. Угораздило же меня познакомиться с ним в первый день, если бы Смирнов не прохлаждался тогда на больничном, все было бы, возможно, по-другому, но уже поздно гадать если бы, да кабы. Я осознанно пошла на эту авантюру.