Ярослав меня подвел.
ГЛАВА 2
Мужа не оказалось ни в коридоре, ни на парковке перед гимназией. Пропущенных от него мобильный мне также не показал. На сердце от злости и досады на Ярослава было тяжело.
Зато девочки обнаружились на скамейке во дворе. Обе ссутулившиеся, понурые, точно на плечах все тяготы мира держат, взгляды в землю и ни-ни на меня поднять. Хотя Полинка сразу мое появление просекла, что-то шикнула сестре, так они обе стали еще несчастнее, как по заказу. Вот хитрые лисята.
– Вы мне ничего сказать не хотите? – строго спросила дочерей, подойдя ближе.
Те сразу вжали головы в плечи и одновременно выдали:
– Мы больше не будем…
Ну само покаяние во плоти, ни дать ни взять. Только отлично выучив их характер, я могла с уверенностью заявлять обратное: будут. Еще как.
В кабинете директора я злилась. Когда муж не пришел – злилась. Оправдываясь перед Ангелиной Петровной – злилась. А вот стоило оказаться рядышком с дочками, как весь гнев словно рукой сняло. Осталась лишь досада.
– Ладно, пошли уже, несчастные, – махнула рукой.
Поля и Аля мигом вскочили на ноги, подхватили портфели и вприпрыжку носились вокруг меня. Будто и не было вовсе этой минутки самобичевания. Маленькие актрисы.
В машине я попробовала еще раз набрать благоверного, но все тот же механический голос оборвал все надежды. Не дозвонилась, вне зоны доступа. Повторно трезвонить в клинику не стала. Раз не может говорить, пусть. Обсудим все дома.
Как только я выехала на главную трассу, притихшие было на заднем сиденье девочки оживились:
– Сильно тебе от мегеры досталось? – как всегда, не сдержала любопытства Поля.
– Кого-кого?
Аля шикнула на сестру.
– Директрисы нашей, – покраснели близняшки. Ярко, мгновенно, как могут только глубоко рыжие люди.
Вот, значит, какое прозвище у Ангелины Петровны. Что ж, не буду говорить, будто незаслуженное.
– Сильно, – не стала привирать я.
Девочки тяжело вздохнули.
– Ты нас простишь, ма? – сложила бровки домиком Аля.
Поля скорчила просящую гримаску:
– Да-да, прости нас, ма.
– Все случайно и как-то совсем глупо получилось.
– Ага. Тем более что никто не должен был проболтаться и проколоться. А тут… – На мой строгий взгляд Поля прикрыла рот ладошкой. – Ой.
Вот вам и чувство вины за содеянное. Хорошо еще, что раздавать повторные обещания по типу «больше не будем» не стали. Толком врать не научились – и, хочется надеяться, не научатся.
– Ну ты и болтунья! – нахмурилась Аля.
– И ничего не правда!
– Ватсоном бы тебя не взяла! – продолжала пенять сестре. – Все расследование бы провалила.
– Не провалила бы! – густо покраснела Поля. – И чего я такого сказала? Это же мама.
Аля сложила руки на груди и демонстративно отвернулась. Поля отзеркалила позу, уставившись в другое окно. Еще и пыхтели обе одинаково громко, грозно, обиженно.
Наблюдая за ними через зеркало заднего вида, я не смогла сдержать улыбку.
– А тараканов-то где взяли?
– В кабинете биологии, – ответила Аля, блестя глазами.
Как бы дочери ни хорохорились, а им жутко хотелось поделиться боевыми подвигами.
– Ящерицу тоже там?
– Нет. Ящерицу у нас за домом, когда вечером гуляли, нашли, – это уже Поля подключилась.
– И не страшно было?
– Так она же дохлая, – улыбнулась доча. – Чего ее бояться теперь?
Меня передернуло от брезгливости. Я с опаской и к домашним животным отношусь, не то что к диким.
Мимо девочек моя реакция не прошла. Тут же подняли на смех:
– Ну ты даешь, ма.
– Трусиха.
Я дала им отсмеяться, а после решила поговорить серьезно:
– Девочки, Ангелина Петровна мне кое-что сказала, о чем вы должны знать.
Мои солнышки притихли, навострив ушки.
– Если вы будете нарушать дисциплину, то директор просто-напросто…
– Что? – жадно подались вперед они.