Я сразу жалею, что добавила последнюю фразу, но меня сейчас буквально разрывает изнутри. Так хочется ему рассказать о тех чувствах, что поселились в моём сердце, а ещё добавить, что он всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку.
Лицо Алекса каменеет, а потом он отворачивается и подходит к окну. Облокотившись на подоконник, он хрипло выдавливает из себя.
— Мы уже обсуждали это… Мы не можем быть вместе. Та ночь… её не должно было быть, Варя. Без нее было бы проще… Нужно перестать фантазировать — у тебя со мной нет будущего. Я буду медленно подыхать, а у тебя будут появляться всё новые поклонники… точно тебе говорю. Уже который день я думаю, что напрасно тогда на этого мужика накинулся. Может быть вышло, что у вас… Ты молодая и здоровая, да и он… Тебе сейчас бегать по свиданиям надо, влюбляться, мечтать, а не вот это всё… Я явно не герой твоих мечтаний, Варя. Даже если сейчас ты так думаешь, это не так. Я слягу и тем самым докину тебе проблем и забот. И вот тогда ты очень сильно пожалеешь, что потратила на меня своё драгоценное время. Как представлю на твоем лице омерзение, брезгливость и разочарование, которые точно появятся, мне руки себе вырвать хочется. За то, что полез к тебе, за то что дал тебе повод для фантазий… за то, что не остановился той роковой ночью…
Алекс закашливается и резко обрывает свой монолог.
Пока он говорил, я кусала губы и заламывала руки. Каждое его слово кровоточащей царапиной полосовало душу и нарастающей болью оседало на сердце. Всё таки он меня не понял и не узнал, раз может говорить такое…
Тихий плач малыша вклинивается в звенящую тишину кабинета и я срываюсь с места.
Сейчас мне проще сбежать. Именно проще, не лучше. Моё «лучше» он быстро забьёт звенящими монологами, разрушающими надежды и веру в лучшее.
Ночью сон никак не идет. Я бесконечно переворачиваюсь с одного бока на другой и уговариваю себя перестать думать о словах Алекса.
Моя очередная попытка достучаться до мужчины вновь дала сбой. Я словно бьюсь головой в закрытую стальную дверь, а мне всё время предлагают стучать ладонью в другую. В более простую, деревянную, легко отпирающуюся. Зачем? Чтобы сталь не повредить. Да и подходящее слово «проще» тогда четко впишется в мои стремления.
А я не хочу! Мне именно его сталь стала роднее и желаннее… Я под такой желанный камень готова соорудить ручеёк, который всё же станет его подтачивать. Конечно это будет очень долго и морально тяжело, но… мои капли воды! Они непременно должны вымыть для меня самый маленький участок в его каменном сердце, самый крохотный…
Шум открывающейся двери заставляет меня замереть. Шаг… второй… Его шаги я узнаю из миллиона.
Прикрыв глаза и притворившись спящей, я трепетно жду, что будет дальше. Через секунду диван продавливается и Алекс усаживается на мои сбившиеся простыни.
Тяжёлое мужское дыхание оглушает меня и тело инстинктивно поджимается.
Коснись, — молитвенно шепчет сердце, но никаких действий мужчина не предпринимает.
А потом… я чувствую как голова Алекса ложится ко мне на живот, а его руки оглаживают мое тело через одеяло.
— Не могу ничего с собой поделать, Варя. Должен, но не могу. Хочу тебя для себя… Понимаю головой, что должен отпустить тебя, отправить домой, но не могу. Меня штормит от тебя, Варя. Выкручивает душу наизнанку. Ты мне нужна… больше, чем вся онко-терапия мира… Ты мне нужна! Я про сына думаю меньше, чем о тебе. Про сына, которому должен больше и нужен гораздо сильнее. Понимаешь!? Не могу тебя держать, но и отпустить не могу…
Я глажу его колючие, короткие волосы и плачу от счастья. Ему плохо, а моя душа плавится от этих слов.
Я ему нужна! Он не хочет меня отпускать!
Я ему нужна! Он не хочет меня отпускать!
33
Утром поднимаюсь с расцветом. Выспаться мне так и не удалось. Ночью Алекс недолго полежал вместе со мной на диване, а потом ушёл к проснувшемуся сыну и больше не приходил.
Мужчина меня не целовал, не ласкал — он просто лежал со мной рядом. Но этого мне хватило с лихвой… ещё его слова… Они дарили мне столько счастья и радости, что ни о чём другом, я думать не могла. И уснуть я тоже не смогла — мечты и планы калейдоскопом крутились в голове, погружая меня в чудесное светлое будущее. Наше совместное будущее: Алекса, Андрюши и меня.
— Я ему нужна! Я ему нужна! — пела я себе под нос, пока вымешивала тесто на домашние синнабоны.
Шум в гостиной заставил меня остановиться и протереть руки. На цыпочках я подкралась к двери и прислушалась. Шум вновь повторился.
Распахнув дверь, я застала Алекса с Андрюшей на руках. Они были полностью одеты и уже выходили в прихожую.
— Вы куда? — без приветствия ляпнула я и Степанов обернулся.
— К Никите. У них у сына сегодня день рождения. Света попросила приехать на праздничный завтрак.
— Аааа, — тихо пролетала я и закусила губу, — ясно.
Я внутренне сжалась и склонила голову. Нахлынувшее разочарование охладило меня и заставило вновь всплыть на поверхность. Размечталась, глупая. Конечно он не должен брать меня с собой. Кто я для него? Правильно — никто. Ещё и стыдиться меня наверное. Тащить за собой уродину деревенскую в дом к красивой жене друга. Наверняка к ухоженной и модно одетой.
Пока я терялась в раздумьях, Алекс уже вышел в прихожую и оттуда проговорил.
— Мы вернёмся часа через два-три. Отдыхай, Света нас покормит.
Хлопок двери камнем прибивает меня к полу и я опускаюсь на ковёр. Мягкий ворс тут же вдавливается мне в щёку и становится этаким платком для выступивших слёз.
Через час я понемногу прихожу в себя и даже начинаю себя обвинять.
Алекс не в чем особом мне не признавался и тем более ничего не обещал, а я уже, как дура, настроила огромные планы… Может его «нужна» имело совершенно иной смысл, а его «не хочу отпускать» и вовсе было обычной фразой, обозначающей необходимость в моей помощи.
Да, да. Отсюда эта его отстранённость и сухость. Он лишь помощи моей хотел, заботы, внимания, понимания… возможно секса. А я уже нафантазировала…
От этого понимания мне легче не стало, душу продолжало терзать внезапное отрезвление, но Алекса я больше не в чем не винила. Он мне не чем не обязан.
Сжав пальцами пульсирующие виски, я потопала на кухню. Когда подошла к чаше с тестом, вновь чуть не заплакала от разочарования. Тесто на солнце быстро поднялось, а небольшая миска, где я его вымешивала, не смогла задержать его и теперь оно разводами разлилось по темной варочной поверхности.
Блин!
Оттерев плиту, я решила сбегать в магазин за дрожжами. Всё таки я сделаю для Алекса булочки. В прошлый раз он их с удовольствием ел, может и сейчас они окажутся вкуснее угощений жены его друга. Глупо конечно так думать, но эта мысль меня хоть немного успокаивала.
Возвращаясь из магазина, я всю дорогу крутила в руках два пакета сухих дрожжей и сжимала края светло-серой футболки.
— По возвращению надо выпить успокоительного чая, — прошептала себе под нос и тут же ощутила захват сбоку.
Резко развернувшись, я чуть не вскрикнула, когда Игорь быстро потянул меня на себя.
— Привет, соседка! — усмехнулся мужчина и тут же накрыл мои губы своими.
Поначалу я растерялась от такой наглости, а потом стала молотить его руками изо всех сил.
Когда он наконец меня выпустил, я отскочила от Игоря и хрипло выдавила.
— Ты что такое делаешь?!
— Позирую для фотографий, — по змеиному цедит мужчина и громко смеётся, — Степанов очень обрадуется этим кадрам.
Я недоуменно моргаю, а потом до меня доходит и я испуганно оглядываюсь по сторонам.
— Дошло наконец. Привет тебе от сестрёнки, Ва-ря. А теперь мы с тобой прокатимся.
выкладываю небольшой кусочек и очень жду ваших комментариев и предположений:)