- Что ты можешь на земле сделать для моей дочери?
- Я могу любить ее всегда! – пылко отвечал тот.
- Ты выстроишь для нее дворец? Завоюешь для нее корону?
- Я – дух! – пожал плечами Облачный Пастух. – Я не принадлежу земле. Я только дарю ей любовь.
- А зачем нам такая любовь, если тебя никогда не будет рядом, а все земные проблемы придется решать моей дочери, которую этому не учили, рассчитывая на то, что рядом будет тот, кто все решит для нее. Или ты считаешь, что отбиваться с войском от степных дикарей должна она? Она должна распределять налоги, вершить высший суд, отслеживать зарвавшихся наместников и ставить новых? Ее любовь исчезнет, едва она столкнется с реалиями жизни, от которых мы с женой всегда оберегали нашего ребенка.
- Папа! Но я люблю Пастуха! И готова пройти с ним все тяготы совместного жития!
- Пастуха?! – рассмеялся отец. – Хорошо. Я отложу все церемонии ровно на год, мотивируя все это предполагаемым молебном. Если через год, не раньше и не позже, ты, моя дочь, придешь и скажешь, что твое решение неизменно, останешься со своим пастухом. Но! Жить вы будете не во дворце и не в столице, а там, куда отведет тебя твой предполагаемый муж. И у меня еще есть условие, оно относится, пастух, к тебе: моя дочь должна остаться невинной. Если вы согласны и поклянетесь на магическом кристалле, я, так и быть, пойду вам навстречу.
Влюбленные обрадовались, схватились за руки и поклялись. С тем их и выпроводили до ближайшего леска.
Весь день Пастух развлекал свою любимую песнями о своих чувствах, играл на флейте, заставляя танцевать облака. И не было девушки счастливей нашей принцессы! Ведь они не на час украдкой, а вместе весь день!
Но тут солнце стало заходить на запад, и Пастух сказал своей подруге:
- Мне пора идти за солнцем!
- А я? – испугалась не приспособленная ни к чему девушка.
- Завтра, с первыми лучами, я буду вновь у твоих ног! – На прощанье он подарил ей прекрасные розы, обернулся птицей и исчез в розовых облаках.
Лес, сумерки. Принцесса в легком платье одна и ни одной живой человечьей души кругом. Вот кто-то мягким теплым касанием задел ее обнаженное плечо. Она завизжала и присела. Любопытный филин, а это был он, взгромоздился на дерево и насмешливо сказал: - Угу!
Стало холодно. От ручейка, что днем весело журчал среди камней, поднялся холодный белый туман. Принцесса догадалась накинуть на плечи верхнюю юбку своего платья и забиться под еловый шатер, домиком опоясывающий ствол и спустивший свои нижние ветви на землю. Всю ночь проплакала девушка, зовя своего легкомысленного возлюбленного. Но, так как она была неглупа, то утерла слезы и, наконец, задумалась о том, что дух просто не может, да и не хочет знать, из каких мелочей складывается человеческая жизнь. Ведь кроме любви, человеку еще хочется кушать, жить в теплом доме, надевать красивую одежду. Хочется тепла и заботы. А что, кроме страсти, может дать небесное существо? Мечты? Ими не накормишь ребенка, не вылечишь умирающего близкого человека.
И, когда первыми лучами забрезжило утро, отважная и рассудительная принцесса пошла сквозь лес домой. Переодевшись к завтраку и попудрив синяки под глазами, она спустилась в кабинет отца и сказала:
- Дорогой батюшка! Ты был прав, а я – не права. А шалаш хорош только в стихах и сонетах. Так что после завтрака я готова ознакомиться с перечнем предпочтительных женихов.
Все утро Небесный Пастух искал в лесу свою любимую. Наконец, отчаявшись, прилетел во дворец и сел к ней на окно. Прождавши около часу, он, наконец, увидел свою мечту. Сразу обернулся человеком и раскрыл ей объятья:
- Я искал тебя! Почему ты не дождалась?
Девушка осторожно отцепила от своего платья его пальцы:
- Ночью у меня было много времени на размышления. Ты – прекрасен. Но для жизни на земле, в наших хрупких телах, этого невыразимо мало. Ты даже не представляешь, сколько энергии уходит, чтобы поддерживать свою бренную оболочку в жизнеспособном состоянии. Поэтому, извини, но замуж я выйду тоже за человека. А ты… Ты останешься в моей душе песней… Недопетой и прекрасной. А перед расставанием я попрошу тебя об одном: я хочу, чтобы один из моих будущих детей, а потом и внуков, и правнуков, был похож на тебя. Ты сможешь это сделать?
- Конечно, - ответил Пастух, увлекая принцессу на роскошную большую кровать и нежно целуя ее опаловую кожу.
Вот так в роду наших королей в каждом поколении обязательно найдется ребенок, как капля воды, похожий на Одинокого Пастуха. Он с тех пор не заводит романов с землянками, помня о своей прекрасной и незавершенной любви. Но, говорят, иногда навещает своего человеческого родича, уча того любить и чувствовать прекрасное. Вот! – закончил свой рассказ Кленис.
- Красивая, а главное, очень поучительная история… Если бы на моей земле вместо сказки о Емелях и Иванах-дураках рассказывали бы такое почаще, глядишь, разводов стало бы меньше. – пробурчала я последние слова себе под нос. Ведь ни к чему парню знать подробности моей биографии.
Тем временем, из зарослей вылез Алкен, неся в руках уже ощипанную и промытую птицу. И скоро был готов наш вкусный и скромный обед. Запеченная утка на троих как-то быстро разбежалась по голодным желудкам, практически не оставив на бренной земле следов: даже Кленис хрустел косточками и хрящичками.
Как только закончили с едой, я рассказала Алкену о своем беспокойстве.
- Сколько нам еще до этой столицы?
- Дня полтора пути. – Хмуро ответил озабоченный Алкен, подставляя спину мальчишке.
- Солнце еще высоко, но не будем терять времени, - решила я, и мы понеслись вперед, как всегда меняясь через каждый час.
Скоро степи остались далеко позади, и их сменили каменистые предгорья с поросшими лесами склонами. Кое-где в стороне вились легкие дымки растопленных печей. А один раз мой нос уловил запах готовящегося ужина. И хлеба! Как же давно я его не ела… Даже слюна потекла изо рта и повисла тонкой нитью на низкой ветке, зацепившей мою морду. Мы бежали всю ночь, спрямляя дорогу пустошами, низким лесом и болотными мхами. А с первыми лучами солнца повалились под дерево, одновременно превращаясь в людей.
- Ручей там! – махнула я рукой с сторону.
Кленис подхватил нашу пустую флягу и отправился за водой. Волк тоже побрел за ним. С трудом сгибаясь, поскольку последний час нашего мальчика несла я, начала собирать сучья для костра. И скоро недымный костерок весело потрескивал в вырытой мной земляной ямке. Алкен охотился, а мы с мальчишкой и горкой толстых веток сидели бок о бок и думали каждый о своем.
- Ты маленькая, а такая решительная! – вдруг ни с того, ни с сего сказал мне Кленис. – Я бы так не смог.
- Как?
- Бежать сломя голову за тридевять земель, чтобы найти непонятно кого непонятно зачем.
- Так тебя с собой никто и не звал. Сидел бы в своем городишке, да спокойно работал на гильдию. Тебе до совершеннолетия сколько осталось?
- Два года. Да и не дожил бы я до него. Работа слишком… нервная.
- А сколько тебе лет сейчас?
- Шестнадцать.
- По тебе не скажешь, - оглядела я его тщедушную фигурку.
- Болел. Да и не нужно мне быть большим. В форточку здоровяк не пролезет.
- Так ты все-таки вор! – прищурясь, я посмотрела на него.
Он, не спеша, подбросил палку в костер. Языки пламени жадно ухватились за нее. Я посмотрела ему в лицо. Огонь плясал в его застывших глазах.
- Да, - медленно произнес он. – Еще и убийца. Гильдия ночных наемников. Слышала о такой?
- Нет. Ты что, правда, убивал людей?
- Правда. Если не ты, то тебя. А я хотел жить. Понимаешь? – он зло посмотрел на меня. – При мне забивали до смерти посмевших ослушаться приказа мастера. А я всегда был один. Испуганный, больной ребенок. Ведь это очень выгодно: посылать на задание того, кто своим несчастным видом вызывает жалость. Такого подпустят, не боясь за свою шкуру. А ты в этот момент выдергиваешь из штанов спицу и вонзаешь между ребрами в бьющееся сердце…