Совсем скоро, слегка запыхавшись, я стояла рядом с Алкеном и распутывала защитный магический узор.
Над лесом зарозовело небо, когда охранные лучи потускнели и исчезли. Наступал новый день, после пробуждения призовущий к свежему воздуху и утренней прогулке находящихся здесь людей. Вожак обернулся человеком и, подняв к небу свои янтарные глаза, на минуту замер.
- Ты слышишь? – спросил он меня. – Флейта Пастуха! Он спустился на землю из небесных чертогов.
- Видимо, здесь живет та счастливица, к которой он возвращается снова и снова? – поинтересовалась я. – Наверно, он поет ей утреннюю любовную песню?
Волк сурово взглянул на меня:
- Можешь определить, где он?
- Конечно! – пожала я плечами и показала пальцем на дворец. – Там!
- Веди.
И мы пошли ко дворцу.
По раннему утреннему времени все кругом еще спали, но окна теплой ночью были кое-где приоткрыты. Я с сожалением посмотрела на Алкена.
- Извини, но ты сидишь и ждешь. А я пошла.
Вцепившись руками и ногами в колонну, перевитую плющом, я легко влезла на террасу второго этажа. Перегнувшись, махнула рукой Алкену и полезла дальше по лепнине на третий этаж, поскольку именно туда вела путеводная нить, и было приоткрытое окно. Опершись на подоконник, я осторожно заглянула внутрь.
Да, в этом дворце умели жить! Спальня выглядела просто роскошно. Там, у открытого окна, на котором я сидела за щторой, стояла большая, вся в кружевной ткани, кровать. На полу лежал ковер. Дальше, у стены, виднелся камин. Рядом с ним стояло широкое кресло. Весь интерьер был выдержан в сдержанной сине-голубой гамме. Стильно. Дизайнер просто молодец! А кто это у нас там сидит в глубоком и удобном кресле? Я высунула нос с половинкой лица из-за толстой портьеры.
А в нем сидел черноволосый мужчина и еле слышно наигрывал на флейте. Я перевела взгляд на кровать. И кому же так нежно изливал душу искомый объект? На пышных подушках виднелась голова, прикрытая локтем. Из-под белизны покрывал выбивались контрастом длинные темные волосы.
Хмыкнув, я спрыгнула с окна, направляясь по ковру к одухотворенно игравшему Пастуху.
- Привет тебе, Владыка Любви! – помахала ладошкой ему.
Он изумленно опустил флейту и посмотрел на босоногое мелкое чудо, взявшееся неизвестно откуда и, к тому же, посмевшее ему помешать.
- Знаешь, - я подошла и проникновенно посмотрела в прекрасные синие глаза, - нехорошо так обходиться с девушками, влюбленными в тебя. Ты – дух самого прекрасного и светлого чувства на земле, ведь так? Так. А девушка из-за тебя умирает. Непорядок, знаешь ли!
Я выпрямилась во весь свой маленький рост и сердито посмотрела на Пастуха.
- Мы полстраны за тобой обегали. Собирайся. Пошли девушку спасать!
- Какую девушку? Что ты такое, человечек, говоришь?
- А я – не человечек. – Ехидно сказала ему. – Я – посланница Судьбы. А ты, дружок, зарвался. Или, может, хочешь в следующем воплощении попасть в человечью шкуру? – мстительно усмехнулась я.
Пастух побледнел, но бровки не разжал.
- Ты не смеешь… - начал грозно говорить он, но тут вступила в наш диалог третья сторона.
- Значит, все, что ты мне говорил – это ложь? – раздался с кровати юношеский голос, и черноволосый парень, как капля воды похожий на Пастуха, откинул одеяло и резко спрыгнул с высокой кровати. – Ты рассказывал про свои подвиги в честь прекрасных дев и про то, как серенады, сочиненные тобой, успокаивают безнадежно влюбленные души? Значит, ты, родственничек, мне врал?
Парень откинул со лба волосы и посмотрел на меня:
- Говори, посланница, что за безутешную деву он оставил умирать от любви к нему?
Я посмотрела на обоих. Пастух, сжав губы, тихо бесился. Парень, видимо, воспитанный в романтичных традициях, спешно напяливал штаны.
- Да так, одна прекрасная дриада. Увидела его, да услышала волшебную флейту и влюбилась в дивный облик и чудесную музыку… Вот нет, чтобы сначала в содержании разобраться! – Поджала я губы. - Ну и, сраженная сердечным недугом, призналась ему в этом.
- А он?
- Как все мужчины. Запудрят девчонке мозги и сразу норовят смыться. Мол, вечер уже, мамочка к ужину дома ждет, да и темноты боюсь…
Парень кинул свирепый взгляд на Пастуха. Тот – на меня. Но язык уже молол без остановки:
- И вот, представляешь себе картину: одинокая красивая девушка идет, рыдая, среди ночных деревьев, и слезы безутешной дриады, падая на землю, превращаются в перламутровую росу, сверкающую всеми цветами радуги при свете ярких ночных звезд. И тропа, по которой она шла к своему убежищу, ярко горела в притихшем, замершем в предчувствии горя, лесу!
Парень, глядя на меня горящими глазами, уже застегивал рубаху:
- Ну и?
- Дошла она до своего мягкого травяного ложа, легла на него и сказала: ” Раз не могу увидеть любимого наяву, пусть снится во сне. Там мне никто не сделает больно, и тот, кто так дорог душе, навеки останется со мной”. Легла она и не проснулась. А она, между прочим, Королева дриад. Лес чахнет и вянет без ее внимания. А молодые дриадки больше не рождаются. Оставшиеся становятся все призрачней и прозрачней.
Вот скажи мне, - обратилась я к Пастуху, - ну что тебе стоило провести с ней ночь? Всем было бы хорошо. Родилась бы маленькая дриадка, Королева бегала бы по лесу, спасая своих зверушек…
- Я еду с тобой! – решительно сказал мне парень. – Девушку надо спасать!
- А ты сумеешь? – скептически подняла я бровь. – С флейтой справишься? А сексом хоть раз занимался?
Парень заалел и отвернул лицо от моей искренней физиономии.
- Она ж дриада, дух леса. Ей много надо. – Продолжала издеваться я.
Пастух не выдержал, вскочил и навис разъяренной физиономией надо мной.
- Ой-ой. – Отклонилась я назад. – Уже боюсь. И все-таки ваши люди ошиблись, присвоив тебе, дружок, неправомерный статус. Вот был у нас такой дух, Нарциссом звали. Прекрасный, как само небо… Ох, он любил… себя. Аж зацеловал бы, если бы получилось.
- И что с ним произошло? – спросил вернувший естественный цвет лица парень. Сапоги он тоже надел.
- Зачах от неразделенной любви. – Вздохнула я и посмотрела на Пастуха и рявкнула:
- Если не поможешь нам, потеряешь его.
И ткнула пальцем в сторону молодого парнишки. Тот, уже упакованный в дорожный одноцветный камзольчик, пытался сверху пристегнуть плащ.
Пастух посмотрел на меня, как на исчадие Ада, испортившего сероводородом чистый воздух, и спросил:
- Куда и где?
- В экипаже и с волком. Он покажет дорогу. На себе больше никого носить не буду.
В большом дворце было по-прежнему тихо. Солнце уже встало, но человечество еще лежало и видело сладкие десятые сны. Мы, осторожно шагая, прошли на конюшню. Кони слегка заволновались, чуя меня, но Дух легко успокоил их, плавно поведя рукой над головами.
- Славко! – требовательно закричал молодой человек.
Откуда-то сверху раздался скрип пружин, топот ног, хлопок двери и перед нами встал высокий широкоплечий дядька с глазами профессионального бабника и следом бурно проведенной ночи на шее.
Я восхищенно цокнула языком:
- Твоя, Пастух, работа?
- А то ж! – гордо надулся он.
На нас уставились две пары потрясенных глаз.
- Я же тебе говорил про радиус действия флейты… - поморщился Дух, отвечая на немой вопрос подопечного.
- Дак, жениться я собрался… - пояснил присутствие следов на шее и груди мужик.
- Экипаж закладывай! – гаркнул смущенный парень.
- Слушаюсь, Ваше Высочество! – тот развернулся и утопал выполнять должностные обязанности.
- Ваше высочество, господин Пастух, мне нужно ненадолго отлучиться. Там с нетерпением ждет тот, кто эти поиски и затеял! Мне бы забрать его, пока он не набедокурил в Вашем прекрасном дворце.