Рядом облезлый ишак с перепуганным ревом с перепуга встал на дыбы и сбросил со спины сухонького почтенного старичка.
— Онангни секай! — гневно завопил старичок, выхватил из притороченной к седлу корзины кочан капусты и метнул вслед самолету.
И метко попал в дородную матрону, в цветастом балахоне и шальварах, шествующую по другой стороне улицы.
— Ойе-е, джаляб, ески эшак!!! — заревела как паровоз женщина, потрясая кулаками и через мгновение в старикана полетела корзина.
Алешка и Гуля разом засмеялись и, держась за руки, шмыгнули в переулок. Чувство опасности сразу улеглось и Лешка начал более спокойно воспринимать окружающую обстановку.
— Тетя Таня очень меня хвалит, — счастливо болтала Гуля. — Говорит, что из меня получится очень хороший врач. Я хирургом хочу стать.
— Нравится людей резать? — подколол Лешка.
— Лечить! — парировала Гуля. — И резать… тоже… — она засмеялась. — Вот закончится все здесь, поедем в Москву, тетя Таня говорила, что поможет мне устроиться учиться.
— Угу… — без особого энтузиазма согласился Лекса. — Поедем…
На самом деле он даже не представлял, как сейчас устроена военная система обучения, и что надо сделать, чтобы попасть в военное училище. И есть ли эти военные учебные заведения сейчас вообще.
— Вот здесь, — девушка показала на высокий забор. — Здесь тетя живет. И это… может так получится, что нас не пустят… но не злись, пожалуйста! Хорошо? И ничего не делай, не хочу, чтобы тете плохо потом было.
— Хорошо, — машинально пообещал Алексей, хотя эта затея ему совсем не понравилась.
Гуля постучала в калитку, за забором гулко забрехала собаки, судя по голосу, каждая размером с теленка, как минимум.
Открыл какой-то босоногий мальчик, выслушал, убежал, а через пару минут вернулся, что-то неприветливо буркнул и звонко захлопнул калитку прямо перед носом Гули.
Девушка помедлила несколько секунд и тихо сказала:
— Пойдем отсюда. Их… их дома нет…
— Идем, — Алексей взял ее за руку. — Идем…
Через несколько шагов Гуля призналась:
— Дома они. Дядя просто… не пустил. Он русских очень не любит и советскую власть не любит. При эмире он богатый был. И сейчас не бедный, но очень злой…
— Да пошел он, — улыбнулся Лешка. — Забудь. Без них справимся.
В прошлой жизни с ним случилось нечто похожее, когда погибли отец и мать, родственники просто сдали его в детдом и забыли. Так что Лекса совершенно не обольщался насчет людей.
— Как ты говоришь, кобыле в гузно? — хихикнула Гуля. — Ага, пошел он. А тетя все равно хорошая, просто боится его…
Неожиданно сзади послышался женский голос, а через пару шагов их догнала маленькая полная женщина, до глаз закутанная в платок. Добежав, она упала перед Гулей на колени, обняла ее за ноги и со слезами запричитала на узбекском языке. Лешка ничего не понимал, но догадался, что это тетя и она просит ее простить.
Гуля ее сразу подняла, тетя ее расцеловала, сунула какой-то маленький узелок в руки, а потом, неожиданно чмокнула Лешку в щеку, посмотрела ему в глаза, что-то сказала и убежала обратно.
— Тетя… — Гуля всхлипнула. — Я говорила… она хорошая. Она отдала мне все, что от мамы осталось. Немного украшений, папа маме много дарил, любил ее. А хранилось у тети, потому что те, у кого я жила, сразу отобрали бы все.
— Что она мне сказала?
— Чтобы ты меня берег…
— Буду! — искренне пообещал Лешка. — Пуще всего на свете. Идем. Купим тебе что-нибудь. Ну… что тебе надо…
— Ничего не хочу себе покупать, у меня все есть, — Гуля состроила жалобную рожицу. — Потом как-нибудь. Пойдем просто погуляем?
— Пойдем, — послушно согласился Алексей.
И гуляли до самого вечера. Посмотрели на шахскую резиденцию, какие-то мавзолеи, облопались сладостями, просто бродили, держась за руки, а когда совсем выбились из сил, вернулись в казармы. Лешка чувствовал себя совершенно счастливым. В прошлой жизни так получилось, что он пропустил все эти моменты, а сейчас просто наслаждался жизнью.
Проводил Гулю в лазарет, а в казарме узнал…
Что Модя и Федот банально нажрались в увольнении, мало того, попались патрулю.
— Как?
— Вот так, — хмыкнул Костя. — Нахлебались и еще что-то там буровили.
— Кобылья сиська, — не сдержался Лешка.
— Ага, еще и сбежать пытались, полоумные, — Костик покрутил пальцем у виска. — Таскать им теперь дерьмо месяц, если вообще под трибунал не отдадут. Борух им лично рожу начистил. И поделом.