— Что-то из него вытянуть удалось?
— Увы, — ответил Стивен. — Он в глубокой коме. Но боюсь, что его форма вовсе не походит на адъютантскую, а письма приличествуют обычному младшему офицеру. Кроме того, пример подобного безрассудства скорее свойственен юношам, а не трезвомыслящим старшим офицерам.
— Ну, не знаю, — Джек пожал плечами. — Будь у меня под командованием такое место как Гримсхольм, я бы рискнул. Возможно, на берегу бы меня ждала лошадь — до места ведь верхом не так далеко. Но я бы уж точно постарался держаться в слепой зоне с милю или две. В чём дело, мистер Роуботом?
— Прошу извинить, сэр. Запасной якорь установлен.
— Хорошо, хорошо. Обвяжите вокруг него шлаг. Шлаг, мистер Роуботом.
— Конечно, сэр. Шлаг.Второй лейтенант подошёл за новой порцией указаний, и пока поток срочной технической болтовни пролетал мимо ушей Стивена, он наблюдал за огнями, виднеющимися за отмелью, огнями всех шлюпок «Ариэля» и «Минни», развернувших веер канатов в попытке снять судно с мели. Все шлюпки, кроме гички с Пелвормом, идущей к далёкому «Плуту», пытались стащить корабль в извилистый канал.
Пошёл унылый дождик, пеленой закрыв огни. Фентон промчался на корму.
— Если бы я мог перекинуться парой слов с капитаном «Минни», мы бы могли узнать всё что нужно, — сказал Стивен. — Мне в любом случае стоит с ним поговорить, чтобы узнать что-нибудь о Гримсхольме. Вероятно, «Минни» туда захаживала.
— Как только появится свободная шлюпка, я за ним пошлю, — ответил Джек, и выкрикнул: — Мистер Хайд, передайте капитану «Минни» быть наготове, чтобы прибыть к нам со следующей шлюпкой. И пусть захватит судовые бумаги.
— Сэр, — послышался ответ Хайда из промозглой темноты, — французы его застрелили.
Прислать его помощника?
Две тусклые мокрые фигуры появились с докладом. С невидимой шлюпки прокричали, что линь запутался в обломках затонувшего судна.
— Не падай духом, друг мой, — сказал Стивен. — На данном этапе от информации о том, жив генерал Мерсье или нет, нам не будет никакого проку. К завтрашнему утру всё прояснится.
Грубый отрывистый звук, неразбериха голосов в темноте, и Джек исчез. Стивен ждал, дождь пошёл сильнее, так что он спустился за своим плащом и прилёг, заложив руки за голову и уставившись на огонь свечи в фонаре. Мэтьюрин устал, так что сейчас растянулся, расслабив все члены. То же и с разумом — без конкретных мыслей, как будто он вновь принял настойку опия. Доктор не чувствовал особого беспокойства. Операция должна быть успешной или закончиться провалом: он всей душой надеялся на победу, но эта «вся душа» теперь стоила меньше, ведь частичка её, казалось, умерла. С другой стороны, действовать так, чтобы не принимать всё столь близко, значит быть больше уверенным в успехе. Действовать с решимостью, идущей не от безразличия к собственной судьбе, а от чего-то похожего, что ему не удавалось точно описать. Какое-то отчаянье, но отчаянье уже давно пережитое, оставившее лишь отголоски страха.
«Плут» вошёл в канал к концу ночной вахты, вынужденный долго подниматься на ветер, меняя за галсом галс. С ним пришёл поднимающийся бриз и угроза плохого завершения ночи. В тесной каюте фонарь стал раскачиваться сильнее. Стивен спал.
За несколько следующих часов с «гермафродита» завели якоря и буи. Самые умелые матросы со всех трёх судов сплеснили концы. Размотанные во всё длину бухты тросов шли через клюзы. И мало-помалу попытки либо сдёрнуть «Минни» с мели либо напрочь разломать корпус, возымели плоды.
Стивен проснулся от того, что знакомый ему голос перешёл на столь громкий крик, что легко пронизывал палубу. Пришло время испытать заведённую систему — струнойнатянутые тросы и перлини, почти в милю длиной, расходились между четырьмя якорями и соединялись кабестане «Ариэля».
— Начали, — орал Джек матросам у вымбовок. — Начали. Взяли, взяли! Веселее!
К этому времени большинство из них представляли команду «Минни» — их привлекли на помощь. Возможно, они и не понимали, что им говорят, но суть казалась вполне ясна.
Ранее они едва смогли выиграть дюйм, когда оживлённые щелчки пала шпиля ослабевали, раздаваясь не чаще одного раза в минуту, а после и вовсе сходили на нет. Теперь стали работать в полную силу. Тросы между двумя судами оказались вытянуты в прямую линию, которая терялась в слабом, но всё усиливающемся свете.