Джек в третий раз собирался пройтись по всем пунктам, когда Витгенштейн несколько вспыльчиво воскликнул:
— Да, сэр. Я понял, чай не салага. Да и пора уже нам подняться на борт и посмотреть как бриг управляется.
Джек наблюдал, как парни подвязывают свои вшивые куртки поясами и как быстро забывают о годах дисциплины, слоняясь по палубе, болтая, перегибаясь через поручни, жуя табак и сплёвывая, почёсываясь, тут и там развешивая свою одежду. «Минни»
никогда не была таким судном, которое на флоте бы назвали опрятным. Сейчас же выглядела просто плачевно.
К этому времени «Ариэль» смог обменяться сигналами с четырьмя судами на норд-весте.
Как Джек и предполагал, это оказались четыре транспорта, сопровождаемые «Эолом».
«Чертовски похоже на наседку с цыплятами», — подумал он, глядя на транспорты далеко в стороне и на ту точку на зюйде, где должен был показаться Гримсхольм. «Надеюсь, что это не сулит неудачу».
Не так давно пробили семь склянок, и песок в получасовых часах почти весь высыпался.
Несмотря на острое предчувствие надвигающейся опасности — ведь все вокруг знали, что предстоит «Ариэлю»— корабль был взбудоражен в связи с приближающимся обедом.
Обычное к этому часу оживление оказалось несколько ослаблено осознанием того, что они везут труп, а это плохая примета. Юный француз отдал богу душу и парусный мастер отправился, чтобы зашить тело в гамак вместе с двумя ядрами в ногах у покойного.
Офицеры с обычным старанием произвели полуденные наблюдения — наблюдения точные, которые показали, что Гримсхольм несколько ближе, чем получалось по навигационному счислению. Часы перевернули, пробили склянки, матросов свистали к обеду. К тому времени, как с ним будет покончено, остров уже покажется на горизонте.
Вскоре Стивен отправится на борт «Минни», чтобы начать постановочную погоню.
— Было бы неуместно сейчас предложить пообедать? — спросил доктор.— Вовсе нет, — ответил Джек. — Сейчас же отдам распоряжение.
Он наклонился к потолочному люку каюты и окликнул удивлённого стюарда:
— Обед на столе через семь минут. Икра и шведский хлеб, омлет, бифштекс, ветчина, остатки холодного гусиного пирога и откройте бутылочку шампанского и пару бургундского, того, что с жёлтой пробкой.
Спустя семь минут они сели за стол, Джек отдал приказ, чтобы ему сообщили как только Гримсхольм покажется в поле зрения.
— Никогда не наемся икрой, — заметил Стивен, накладывая новую порцию. — Откуда она взялась?
— Царь отправил сэру Джеймсу, и он угостил нас бочонком. Странная вещь. Рискну предположить, что это та самая икра, которую мечут адмиралы — Это была его единственная острота за всю трапезу. А немного икры — практически единственное, что он съел. Желудок не принимал пищу, даже выпить с удовольствием не получилось.
Стивен, напротив, разделался с омлетом и фунтом стейка, доел гусиный пирог и отрезал кусочек ветчины, что говорило о его праздничном настрое. Сам обед едва ли являлся праздничным. Атмосфера царила совсем иная. Друзья вежливо беседовали, но ни намека на тесное общение. Создавалось впечатление, что Стивен уже ушёл, отправившись к другим горизонтам.
Попивая портвейн, Стивен сказал, что ему бы хотелось помузицировать — в прошлых своих совместных плаваниях они играли многочисленные скрипично-виолончельные дуэты, часто в весьма тяжёлых обстоятельствах — и их былые обычаи вновь восстанавливались.
— Можно сыграть композицию, — с не очень убедительной улыбкой сказал Джек.
Однако в этот миг в каюту вошёл мичман с сообщением, что с мачты виден Гримсхольм.
— Пора, — произнёс Джек. — Нужно начать погоню задолго до того, как нас увидят. — Он потянулся к графину, заполнил бокалы и поднял свой — За тебя, Стивен, и...
Бокал выскользнул у него из рук, упал и разбился.
— Господи, — в ужасе воскликнул Джек.
— Ерунда, не обращай внимания, — сказал Стивен, отряхивая бриджи. — Слушай, есть пара вещей, которые я должен сказать перед тем, как перейду на «Минни». Если мне всё удастся, мы поднимем флаг Каталонии. Ты его знаешь, я уверен.