Капитан отложил бумаги и занялся оставшимися письмами.
— Это от Гранта, — нахмурившись сказал он.
— Ненавижу его, — выпалила Софи.
Услышать от неё подобное было практически невозможно. Но мистер Грант, озлобленный стареющий лейтенант, оставил Джека на «Леопарде», когда это несчастное судно врезалось в айсберг в высоких южных широтах и казалось, вот-вот затонет. Грант добрался до Кейптауна на баркасе, а затем прибыл в Англию на военном корабле и написал Софи, чтобы повторить то, что он уже сообщил старшим по званию — что у капитана Обри не было никакой надежды спастись, а его упрямое нежелание покинуть тонущее судно должно было иметь фатальные последствия.
— Да он сошёл с ума, — сказал Джек. — Пишет, что я распускаю слухи, будто он поступил дурно. Это полная чушь, Софи, я прямо сказал адмиралу Друри, что Грант отбыл с моего согласия, и что в то время я был удовлетворён его поведением. Мне было непросто сказать такое. Этот парень никогда не был мне по душе, хоть он и хороший моряк, но заявив такое, я сделал над собой усилие, потому как считал, что должен был так поступить. Теперь Грант без работы, чему я вовсе не удивляюсь — это дело вызвало немало пересудов на флоте — и винит во всём меня. По его словам, если только я немедленно не возьму свои высказывания обратно и не отдам ему должное, заявив, что сам отдал приказ уехать — а дело обстояло совсем не так: я лишь разрешил ему это сделать — он будет считать делом чести выложить голые факты на всеобщее обозрение и в Адмиралтействе, включая такие обстоятельства, как моя недееспособность после боя и приверженность к ложным идеалам. Бедняга! Боюсь, он совершенно запутался. Не буду ему писать, на такого рода письмо нельзя дать подходящего ответа. Он никогда бы не написал подобное, будь в здравом уме: возможно, был пьян.
Джек отложил бумагу в сторону.
— А вот письмо от Тома Пуллингса. Узнаю почерк. Да. Они с Моуэтом, Баббингтоном и юным Генри Джеймсом вместе отобедали в Плимуте и поздравляют меня с возвращением.
Шлют наилучшие пожелания и всё в таком роде. Просят передать привет тебе и Стивену и трижды пьют за наше здоровье. Желают нам прибавления... Желают от всей души, уверен в этом, но троих вполне достаточно, с ценой-то на пшеницу в 126 шиллингов заквартер,[9] — переворачивая страницу заметил он. — Я пас. Желают нам здоровья, увеличения благосостояния и счастья. Это уже лучше. Честные ребята.
Все эти юноши служили на квартердеке Джека мичманами и офицерами, и все, по возможности, следовали за ним с корабля на корабль: при мысли об этих парнях на лице Джека расцвела улыбка. Так он и сидел, вертя в руках следующее письмо. Почерк и печать показались незнакомыми, и даже вскрыв его, капитан несколько секунд не понимал, кто же отправитель: вдруг это шутка или, быть может, ошибка. Мисс Смит воспользовалась случаем и вместе с шедшим домой транспортом отправила весточку своему герою — раненый офицер Сорок третьего пехотного пообещал отправить послание почтой как только ступит на берег, ведь она уверена, что её герой обрадуется, узнав, что их любовь вскоре принесёт плоды — девочку она намеревается назвать Джоанной, а она уверена, что будет девочка. Как только на пакетботе появится место, она примчится к нему. Но, возможно, капитан предпочитает, чтобы она прибыла с военным кораблём — простой записки любому из его друзей на Североамериканской станции, конечно же, будет достаточно. Она надеется, что миссис О. выкажет больше понимания, чем в своё время леди Нельсон — ему следует сразу рассказать обо всём, выбрав прежде между пакетботом и военным судном — она уверена, что ему не терпится прижать её к груди, но что ему не стоит в ущерб служебному долгу стремиться встретить её, это она вполне понимает, и не выскажет никаких женских упрёков: вперед служба, даже прежде любви, и не будет ли её герой столь любезен, вручив Драммонду, скажем, пятьсот фунтов? Не рассчитавшись с долгами в Галифаксе, отправиться в путь нет никакой возможности — они удивительно возросли, вероятно по причине того, что мисс Смит всегда презирала счета, а просить взаймы у брата не любила. Она ни в коем случае не хотела беспокоить своего героя, конечно же. Леди вовсе не чувствует стыда, ведь такая просьба, напротив, показывает в какой именно степени она принадлежит ему, и если бы они поменялись ролями, как бы рада она была этому доказательству уверенности! Ему стоит ответить сей же час: она будет ждать на пристани каждое утро, вглядываясь в горизонт как Ариадна.