Услышав название шлюпа в Уайтхолле, Джек был уверен, что в открытом море при должном управлении «Ариэль» выполнит всё, чего он от него пожелает. Чего он не знал — так это способностей тех, кто это управление будет осуществлять. Очевидно, что в команде имелось несколько превосходных моряков. Швартовы были отданы прекрасно и палуба содержалась в образцовом порядке, кроме разве что того болтающегося впереди слаблиня. Но «Ариэль», безусловно, недоукомплектован, не хватало, вероятно, двух десятков душ до полных ста двадцати, к тому же, доля юнг казалась непомерной. И всё же главный вопрос не в том, смогут ли они идти под парусами на корабле, а смогут ли драться. Капитан ничего не знал о командовавших кораблём последние два года юношах и их стандартах артиллерийского дела. А раз завтрашний день может принести схватку с голландцами с Шельды, не говоря о вероятном отдалённом появлении французских или американских приватиров и конечно же датских канонерок в Белте, он хотел знать, чего ожидать и уже от этого строить свою тактику.
— Выбрать шкоты на полсажени, мистер Гриммонд, — сказал он нёсшему вахту штурману. — Мы не должны прийти на место слишком рано. И возможно, стоит завести тот слаблинь.
Ещё пара поворотов и он почувствовал, как «Ариэль» умерил прыть, словно покладистая кобыла, нежно одержанная ездоком. Маус был всё ещё далеко впереди.
— Позовите канонира, — сказал Джек, а когда ясноглазый круглоголовый юноша явился, произнёс, — доложите о состоянии арсенала.
«Ариэль» нельзя было считать обеспеченным судном, но и нуждающимся оно не было.
Джек мог рассчитывать на два или три бортовых залпа, используя пару половинных зарядов низкокачественного пороха. Это покрыло бы разрешённую для учений адмиралтейскую норму на восемь месяцев вперёд, но добравшись до Карлскроны, где ему надлежало соединиться с командующим морскими силами на Балтике, он бы заполнил пороховой погреб и снарядные ящики из собственного кармана, как делали большинство капитанов из тех, кто мог это себе позволить и которые были глубоко убеждены, что точная и быстрая пушечная стрельба — лучший способ побить неприятеля в море.— Прекрасно, — сказал он, когда пробили три склянки последней собачьей вахты. — Мистер Хайд, будьте добры пробить «все по местам».
— Все по местам! — прокричал первый лейтенант.
Однако за этой командой последовала ужасающе долгая пауза. Никто не ожидал услышать подобный приказ в это время дня. Барабанщик сидел в гальюне со спущенными штанами. Барабан долго искали, наведя изрядную суматоху. Как бы то ни было, подбадриваемая боцманом и его помощниками команда собралась на местах, а несколькими мгновеньями позже глаз Джека порадовал нелепый вид барабанщика, с болтающимся подолом рубахи, бешено отбивающего ритм для замершей без движения команды.
— Прекратить барабанить! — прорычал мистер Хайд, погрозив кулаком неудачнику.
Затем, повернувшись к Джеку, сказал тихим и уважительным тоном доложил: — Все в сборе и трезвые, сэр, если вам угодно!
— Спасибо, мистер Хайд, — кивнул Джек и переступил воображаемую линию, отделяющую воображаемый квартердек от воображаемого шкафута. Банка Маус приближалась, и хотя солнце почти село, он всё ещё мог различить длинную линию мусора, скапливающегося там между приливами.
— Тишина на палубе! — прокричал он. Впрочем, нужды в этом окрике не было: вся команда корабля хранила гробовое молчание и единственные звуки издавали поющий в снастях ветер, скрипящие блоки и плеск воды за бортом. Однако все поняли, что литания,[17] начавшаяся таким образом, обязательно продолжится словами «открепить орудия — откатить орудия — дульные пробки долой — накатить орудия». Такое продолжение было ожидаемо, но капитан нарушил ритуал, обратившись к штурману: