Пробили семь склянок и со всех сторон послышались крики: «Всё в порядке».
Восемь склянок, и пока собирали вахтенных левого борта, растрёпанных, тёпленьких, розовых и ещё не умывшихся после своих гамаков, подвахтенный забросил лаг.
— Пошёл, — прокричал помощник. Спустя двадцать восемь секунд старшина-рулевой ответил:
— Есть.
— Сколько? — гаркнул Джек.
— Четыре узла и три фатома, сэр, — ответил мистер Фентон.
Во многом он на это и рассчитывал — устойчивое уменьшение скорости. Не смотря на это, еще можно проползти под защитой шведских батарей, или даже пойти к Хельсингборгу. Пока обе вахты были на палубе, капитан отдал приказ прибавить парусов и вернулся к своей медитации.Небо на востоке посветлело и мытьё и так надраенной до блеска палубы, ставшее ритуалом, было в самом разгаре. Слышался свист помп, всё было залито водой. Джек спустился вниз, чтобы теплее одеться и не путаться под ногами у грот-марсовых, продвигающихся к корме с вёдрами, песком, пемзой и щётками.
«Ариэль» был весьма тесным кораблём, но командир мог им гордиться: кроме «большой» каюты в его распоряжении были ещё две, смежные с ней — спальня и столовая. А учитывая, что все они были загромождены орудиями, потому что «Ариэль» был гладкопалубным судном, места оставалось ровно для того, чтобы подвесить по койке в каждой. Одна предназначалась для Стивена, хотя пришлось отодвинуть обеденный стол.
За этим столом Джек и расположился, пока по ритмичному бренчанию швабр не стало понятно, что палубу, которая не нуждалась в мытье, теперь так же без нужды вытирают.
Капитан вернулся на свой пост, и стал следить за неизменным течением до мелочей расписанной жизни судна, тем, как разгорается день, движением облаков в ожидании возможной смены ветра и за очень медленно проплывающим в стороне берегом.
Джек ещё оставался там, когда появился Стивен, в необычную рань для него, неся в руках позаимствованную подзорную трубу.
— Доброе утро, Джек, — сказал он. Затем, осмотревшись вокруг: — Дева Мария, да тут совсем узко.
И вправду, было очень узко: по левому берегу ходили шведы, отлично видимые в ярком солнечном свете, а по правому — датчане, разделённые лишь тремя милями моря с «Ариэлем» между ними, чуть ближе к шведской стороне, ползущем на юг со скоростью, достаточной лишь для того, чтобы судно слушалось руля.
— Ты их ещё не видел? — спросил доктор.
— Кого это?
— Гаг, конечно же. Разве не помнишь — Ягелло обещал, что мы встретим их в Зунде. Я думал это ты их так пристально разглядываешь.
— Да, я помню, но смотрел вовсе не за ними. Всё же надеюсь смогу показать тебе что-то более занятное. Видишь те зелёные крыши и террасы? Это Эльсинор.
— Сам Эльсинор? Тот самый? Господи помилуй! Как я рад! Какое возвышенное скопление зданий. Говорю со всем уважением. Почти совершенство — тише, не шевелись.
Летят!
Стая уток промчалась над их головами — больших, крепких, тяжёлых особей, летящих клином, — и свернула между замком и судном.
— Это гаги, без сомнений, — сказал Стивен, разглядывая их в трубу. — В основном молодые особи, но вон тот справа, судя по всему, селезень во всей своей красе. Он ныряет, вот показалось чёрное брюшко. Вот уж день, который стоит запомнить.
Струя пенной воды взметнулась над поверхностью моря. Гаги исчезли.— Бог мой! — прокричал доктор, с удивлением глядя на расходящиеся по воде круги. — А это ещё что?
— Открыли огонь из мортир, — сказал Джек. — Вот что я так пристально высматривал.
Облачко дыма появилось на ближней террасе, а полуминутой позже в двух сотнях ярдов от «Ариэля» из воды вздыбился второй фонтан.