Дождь кончился и небо расчищалось, хотя стояла кромешная тьма и луны не было. Шлюп шёл полным ходом, и быстрый взгляд на доску записей подтвердил, что крепкие шесть узлов оставались неизменными. Стояли взятые на один риф марсели с потравленными шкотами. Фентон отлично знал норов своего корабля. Несмотря на то, что почти пробили три склянки ночной вахты и никаких работ на палубе не проводилось, она оставалась необычайно многолюдна. Тут и там, втянув головы в воротники курток, прячась за шлюпками, расположились не сумевшие уснуть люди. Каждый, кто не забрался высоко наверх, находился у поручней, вглядываясь в ночь. Одним из них оказался Витгенштейн, гельголандец, как-то возвращавшийся на угольщике в Лейт. Ещё мичманом Джеквытащил его с того угольщика, после чего они к взаимному удовольствию вместе ходили в течение четырёх плаваний. Во время второго из них, когда способности Джека как навигатора оставляли желать лучшего, Витгенштейн был одним из членов призовой команды, с которой ему удалось отвести весьма ценного «купца» в Порт-оф-Спейн. И благодаря одному лишь Витгенштейну они не только смогли пережить пару весьма неприятных шквалов, прилично снёсших их в сторону от проложенного курса, но и нашли дорогу в Тринидад, хоть и с трёхнедельным опозданием. Он отправился на корму, чтобы привести в порядок кормовой фонарь и Джек сказал:
— Что ж, Витгенштейн, рад вновь тебя встретить. Должно быть, уже семь или восемь лет прошло с тех пор, как мы ходили вместе. Как ты?
— Неплохо, сэр, хвала Господу, хотя мы уже не так молоды, как раньше. Вижу, что и вы достаточно энергичны, сэр, — проницательно разглядывая освещённую жёлтым светом фигуру Джека ответил Витгенштейн. – Честно говоря, очень энергичны, если уж начистоту.
Ещё пару склянок Джек оставался на палубе, после чего стал появляться наверху время от времени, наблюдая за ровным ходом судна и разглядывая усыпанное звёздами небо. У созвездия Девы восходил Марс, где-то над Литвой. За кормой ярко сиял Юпитер.
Казалось, эта ночь и этот переход никогда не закончатся.
Джек подрёмывал в большой каюте, сидя в искусно подвешенном Дрейпером кресле-качалке, когда вошёл мичман и сказал, что показался парус. Капитан проспал смену вахт, и поднявшись на палубу, увидел первые полосы рассвета: нактоузные огни ещё горели, и вначале он не смог ничего разглядеть кроме линии горизонта.
— Чуть впереди переносного бакштага, — сказал рулевой, нёсший утреннюю вахту.
Капитан заметил раскачивающееся белое пятнышко, направил на него трубу с ночной оптикой и изо всех сил напряг зрение. Нет, что-то не так. Это не тот кэт. Ему появляться ещё слишком рано, да и судя по парусам, судно шло на зюйд. С другой стороны...Пока Джек, машинально сложив трубу, карабкался на салинг грот-мачты с серьёзным и довольно суровым выражением на лице, в голове у него прокручивались варианты. От адмирала он знал, что в этих водах нет британских крейсеров кроме брига «Рэтлер», но это судно трёхмачтовое. Опять же, маловероятно, что английский «купец» решится на переход в одиночку. Обычно они дожидались конвоя для защиты от датских приватиров.
Штурман следовал за ним.
День быстро разгорался: далёкий корабль — а это был корабль, хоть и небольшой — всё ещё болтался на горизонте, искажённая картинка в окуляре трубы с ночной оптикой, практически призрачная.
— Никакой это не кэт, — заметил Джек, передавая трубу. — Что скажете, мистер Гриммонд?
— Не кэт, сэр, согласен, — кивнул Гриммонд после долгой паузы. — Я отчётливо вижу грот-брам-реи. Не стал бы биться об заклад, но корабль скорее похож на «Минни», «датчанина» из Орхуса. В прошлом году мы часто его видели и дважды пускались впогоню. Он держит приличную скорость в бейдевинд, а идти может и правда очень круто к ветру.
— Поднимемся на салинг, мистер Гриммонд, — сказал Джек, делая знак вперёдсмотрящему, чтобы спускался. На столь тесном корабле, как «Ариэль», на грота-салинге едва хватало места для весящего шестнадцать стоунов пост-капитана и крепко сбитого штурмана. Хилый рангоут угрожающе скрипел. Гриммонд был ужасно смущён и напуган: двум таким масштабным фигурам на столь ограниченном пространстве пришлось бы слиться вместе, но не мог заставить себя пойти на такую фамильярность с человеком в ранге капитана Обри, так что вынужденно принял странную и неудобную позу между вантой и ахтерштагом.