Она решила купить ему новую перину, более приличную кровать, сшить новое постельное белье, один раз купить ему рубашку, в другой раз — галстук, носки, хороший отрез на костюм; она свяжет ему шарф, перчатки, подберет новую шляпу… Почему она ему не сказала, что эти дрова муж заказал и для него? Вранье? Ну и что! Теперь она всегда будет покупать ему тоже, что и мужу… Вдруг женщина выпрямилась: что-то в этой мысли ее взволновало, сильно и неожиданно. Пожала плечами. Она и сама не сознавала что.
Мужчины в это время закололи и выпотрошили двух черных свиней корнуэльской породы.
Недостаток мяса заставлял мясников раздобывать его всеми доступными способами. Полгода тому назад Волент предложил вырастить собственных свиней — к рождеству они заработают на них в несколько раз больше, чем затратят.
На дефицитные товары, спрятанные у него под кроватью, Ланчарич купил одну за другой десять свиней, в том числе двух черных, английских, которые очень быстро растут, и при хорошем уходе их можно раскормить до четырех с лишним центнеров; они действительно росли как на дрожжах, просто на глазах прибавляли в весе и превращались в крупных мясных свиней. Ланчарич прикупил к ним двух породистых немецких, называемых еще белыми. Остальное стадо состояло из «мангалиц», самой распространенной местной породы с кудрявой щетиной.
Свиней он разместил по дворам в переулках за парком, где от века жили самые бедные паланчане. Для ухода за своим небольшим стадом он подыскал добросовестных свинарок, по большей части вдов, пожилых женщин, у которых имелись подходящие хлевы. За это им причиталась треть туши, небольшая сумма денег, кое-какая поношенная одежда или обувь. Сверх того, для этих женщин оставляли под прилавком мясо. Они с радостью взялись за дело, вознаграждение казалось им достаточным — Речан с Волентом не собирались на них экономить. Сам Волент, инициатор предприятия, был уверен, что выгода обяжет их молчать, ибо, не дай боже, если прознают в городе и начнут делать то же самое другие мясники.
Для маленького стада он с легкостью раздобывал в деревнях мешок кукурузы крупного помола, отрубей, сопревшей муки, покупал у владельцев гостиниц и ресторанов за ответные услуги, а чаще просто за мизерную плату помои и опивки пива, за которыми эти женщины отправлялись по вечерам с бочонками на тележках. Иногда ему удавалось раздобыть картошки и кормовой свеклы.
Все стадо благополучно пережило жаркое лето, хотя других свиней проредила краснуха. Дело в том, что поросят здесь держали в основном на подножном корму и на вольном воздухе, интенсивное вскармливание начиналось только в конце лета. К такому способу выкармливания были привычны «мангалицы», в жаркое время они слабее других прибавляли в весе и, даже откормленные, вели себя как полудикие, носились в загоне, только что не ломая свои несоразмерно длинные ноги, и беспокойно выгибали короткие и узкие спины, словно тосковали о грязных дорогах и зеленом корме. Когда они начинали прибавлять в весе, то наращивали главным образом сало, у которого была соответственно и высокая цена; ведь в горной Словакии, куда сейчас ездил Волент, стоимость килограмма сала доходила до восьмисот крон. Так что сетовать не приходилось, хотя желтоватое сало ему самому было как-то не по нутру, он словно бы его стыдился; что ни говори, но мясо казалось ему надежнее. Из мяса он мог делать свои прославленные колбасы, которыми гордился.