Потом запер ворота, проверил дверную ручку, замки на шторах и медленно направился домой.
Когда Речан входил в сад своего дома, ему подумалось вдруг, что Волент стал больно часто вспоминать своего старого мастера Кохари, словно его начали терзать угрызения совести за измену. Наверное, так оно и есть. Разве станет он вспоминать просто так?
И тут его осенило: из-за этой бойни Волент уже изменил одному мастеру. Ему, наверно, ничто не свято, когда дело касается торговли, ничто другое его не волнует, и пощады от него не жди. Если Речан начнет ставить ему палки в колеса, он может предать и его…
Мясник остановился, пораженный. Как раньше это не пришло ему в голову? Волент — вольная птица, его в клетку не посадишь.
На проселке и в лесу царило теплое и приятное послеобеденное время. На опушке дорога сужалась, над ней нависали кусты шиповника, и широкая «праговка» тяжело пробивалась вперед. Волент внимательно глядел вперед и вел машину осторожно, хотя уже несколько раз проехал по этой дороге туда и обратно. Речанова, сидя справа, в разогретой и пахнущей бензином кабине, укоряла его:
— Ну не говорила я тебе, что он переполошится? Знала ведь я, чем это кончится: он в два счета напустит в штаны. Теперь только и будет, что следить да стеречь.
— Мне не хотелось браться за это дело совсем без его ведома, — сказал Волент кротко, будто чувствовал себя не очень уверенно. — Деньгу-то и он любит, вот я и думал, что мы его уговорим, ведь сообразит же он, сколько мы на этом можем заработать.
— Да перетрусил он… С тех пор как услышал про того мясника, у которого все перерыли в лавке и на бойне, а потом отобрали дело, боится, что и его с чем-нибудь накроют. Он всегда так трясся перед властями, что уже заранее заболевал, если я не могла спуститься вниз в город… А ему много не надо, было бы что есть да где дрыхнуть. Он такой был всегда, сколько я его помню. Не в отца пошел, тот и за морем умел устроиться… Только благодаря ему все и разбогатели. Свекор… ну, скажу тебе, вот уж кто знал, как надо торговать, с ним вы бы ладили по-другому, он бы и здесь, коли жив был, навел бы порядок. А-а-а-а! Речан — тот нет, куда ему… не годится в торговцы. Он всегда довольствовался тем, что есть, ведь и наверху мы могли бы нажить куда больше если бы он не отлынивал….
— Но гентеш, мясник по-вашему, он, пани Речанова, хороший, — прервал Волент ее горький и неторопливый рассказ.
— Ну да, — согласилась она, — это говорили и там, наверху, только не годится он для торговли… вот в чем загвоздка.
— Может, у него всего было вдосталь, — предположил Волент, не спуская глаз с узкой и заросшей лесной дороги, скорее, просто широкой тропинки.
— Жили они справно, — кивнула головой Речанова.
— Для нашего дела годятся или очень бедные, как я, или очень богатые, как Полгар, — сказал Волент. — Хорош тот, кто родится на улице, геть, как я, или тот, кто придет прямо на большие деньги. Но лучше всех — те, кто умеют втихаря работать локтями.
Речанова непонимающе посмотрел на него.
Волент слегка повернул голову, чтобы не терять из виду дороги, смущенно хлопнул рукой по баранке и отчетливо сказал:
— Евреи.
— А-а! — воскликнула женщина и с улыбкой кивнула в знак согласия. — Эти, конечно, ловкачи…
— Их ничто, кроме кшефта — торговли, не интересует. Какая бы власть ни была, они пекутся только о своем, остальное им трын-трава. У них есть, как я говорю, только этот Яхве, или как они там его называют, и торговля. Заметьте, пани Речанова, что каждый новый порядок спервоначала выступает против них, потому что все знают, что им на него чихать, а новый порядок требует, чтобы его признавали. У нового порядка — прошу заметить — своих денег нет, вот он и обдирает их как липку. Я так думаю, поэтому и Гитлер за них взялся.
Жена мастера кивала в знак согласия, хмыкала, но не говорила ничего, потому что по таким вопросам она высказываться не умела.
— Меня вот женить хочет, — сказал Волент.
Она поняла, о ком он говорит, но все же спросила.
— Кто?
— Кто? Мештерко, пан Речан. Он уже несколько раз заводил про это, почему, мол, я не женюсь… почему не найду себе менечку… геть, как это у вас говорят, невесту, ну, да, невесту.
— Вот оно что! — удивилась она, хотя хорошо знала об этом.
— Не знаете, что он задумал? Почему пристает с этим ко мне?
— А бог его знает, — засмеялась она, — может, думает, что было бы жаль, если ты останешься в девках, так у нас говорят и о старых девах, и о холостяках. Но ты над этим голову не ломай. Это ведь твое дело, найдешь для себя подходящую — женишься. Жить вам есть где, квартира при бойне приличная.