— Предлагаю оставить их наедине… — послышалось сзади.
Нардо резко прекратил поцелуй и упрямо ответил: — Нет.
— Что значит, нет? Тебе недостает свидетелей? — удивилась Галя.
— Мне их будет недоставать на нашей свадебной церемонии. Ты согласна?
Галя недоверчиво смотрела на него снизу вверх.
— Платье есть, кольца я приготовил, свидетели будут. Пока обойдемся без родственников с твоей и моей стороны, но нас женят сейчас, и ты от меня больше никуда не денешься…
— С тебя три волшебных слова. — Серьезно ответила она, сжав его руку.
— Выйдешь за меня?
— Не то…
— Переедешь ко мне? — он неоднократно читал литературу из четвертого мира, но видимо этих знаний было не достаточно.
— Тоже не подходит. — Нахмурилась Галочка.
— А давай тра…
Она со смешком, закрыла его рот ладошкой: — Как только скажешь, что ты меня любишь… ну, и после росписи, конечно.
— Я люблю тебя! — нежно произнес Нардо, целуя ее ладошку, а затем мягко коснулся губами ее щеки, чтобы в следующий миг накрыть ее губы в страстном поцелуе.
— Я согласна! Где мне переодеться для церемонии?
24
Вот зря я маме не верила, когда она о своей свадьбе говорила. И зря я с ней спорила, совершенно зря! Хотя, услышь его другие, они бы со мной согласились, потому что ее рассказ был приблизительно следующим:
«Когда я спустилась к твоему папе по ступенькам, он нежно взял меня за руку и сказал, что я самая красивая на свете, мир подернулся белым туманом».
Обычно на этом моменте я, сгорая от любопытства, спрашивала: «И ты больше ничего не видела?»
«Нет, — вздыхая, отвечает мама, и со смешком добавляет, — до того, как он меня поцеловал, в поле зрения еще попадали лица родных и близких, я даже разбирала, что они говорят. А вот после… его трепетных объятий я видела только счастливые глаза и сияющую улыбку самого близкого человека. Не очнулась даже тогда, когда нас объявили мужем и женой».
Тут я снова встревала со своей любознательностью:
«Почему? Неужели туман от счастья был таким плотным?»
«Нет. Но твой отец каждые пять минут возобновлял его чарующую густоту».
Вот зря я ей не верила, очень даже зря.
Сейчас стою перед зеркалом в комнате любимого чельдяки в белом подвенечном платье, глаза горят, щеки алеют, губы пунцовые, в голове ни одной нормальной мыслишки нет, все словно в тумане. И туман явно не собирается исчезнуть. А самое страшное, из всей церемонии я помню лишь, как спросила, где мне переодеться, а потом, потянувшись к Нардо, ответила: «Да».
Все! Остального как не бывало. И вообще ощущение, что сейчас он войдет в комнату, возьмет меня за руку и поведет венчаться. Вот только кольцо с бесподобной серебряной вязью и крупным камнем отчетливо говорит, о том, что все было, а я ничего не заметила вплоть до того момента, когда чельд, извинившись, попросил его в спальне подождать.
— Не усни. — Попросил он нежно.
— Не дождешься. — Ответила тогда я. Если бы он и тогда потянулся за поцелуем, я бы наверняка забыла и это, и сейчас задавалась лишь одни вопросом: «где он?»
— Кстати, а почему он задерживается? — возмутилась я вслух и сняла перчатки. Подумав о том, что ему будет приятнее снять свадебное платье, а не ночнушку, прилегла на кровать. Для возлежания выбрала, на мой взгляд, самую соблазнительную позу, когда из высокого разреза платья выглядывает полусогнутая ножка, а в вырезе платья хорошо просматривается ложбинка груди. Попутно замечаю, что если он не явится через пять минут, я нарушу свое обещание и сладко засну.
В этот момент раздался осторожный стук в двери:
— Войдите. — Разрешила я грудным голосом.
Но вместо страстно ожидаемого черногривого красавца в спальню вошел седовласый.
— Только не говори, что ты решил еще раз со мной попытать счастья.
— Не скажу. — Шпунько прикрыл за собой двери и прошел к самой кровати. — Красиво лежишь.
— Спасибо, стараюсь.
— Я понял, что стараешься. От такого вида слюнки текут.
— Где текут? — нескромно поинтересовалась я. Он не ответил и перевел тему, сверкнув синими глазками.
— Спина еще не затекла от такого изгиба?
— Нет, она тренированная. Так, давай ближе к делу, говори, зачем пришел.
— Передать вот это, — он положил передо мной маленькую синюю коробочку. — Оберег.
— Для чего оберег?
— От нападений уберегает. — Улыбнулся Шпунько и опять с интересом уставился на мою спину. — Точно не болит?