— Эй, ты! — послышалось со стороны крабов. — Вставай.
— Пошел к чельду! — буркнула я, перевернувшись на другой бок. Говоривший в группе краб исчез, а я увидела во сне улыбчивого Нардо, предлагающего еще поспать, следом вспомнились его крепкие объятия…
Нега от его прикосновений растворилась под крабий вопль:
— Ты! Вставай!
— Идите вы к дьяколу! — выдала я, представив сердитого Люца в сером овальном кабинете. И там, о чудо, со всех стеллажей одна за другой срываются самые увесистые фолианты и все падают прямиком на рогатую голову. И звук при этом глухой, как от столкновения с пустым сосудом — «бум, бум-бум, бум».
Потеряв еще несколько из своих собратьев, оставшиеся крабы переглянулись и, вместо того, чтобы тихо скрыться в волне, вдруг как рявкнут:
— Вставай!
— А вы к чельдовой бабушке шагом марш! — в том же тоне ответила я. Рекоции вполне могут понравиться экзоты — говорящие морепродукты. Ну, а ее плотоядным растениям — крабовые панцири.
О, этот сон был прекрасен и исполнял все желания: как я сказала, так они и сделали — развернувшись, промаршировали дальше по песку, пока не растворились за горизонтом. Я же, подложив ладошку под щеку, провалилась в очередной сон с песком, бризом, чельдом и набегающими волнами.
Не прошло и часа, как меня позвали вновь:
— Галочка…, Галя, Галочка проснитесь.
Людей с такими голосами мне посылать не приходилось ранее ни разу, потому как они более тактично подходят к побудке, к тому же я вовремя вспомнила, кому принадлежит голос. Но возмущение даже это обстоятельство удержать было не в силах.
— Вы издеваетесь?!
— Галя, ты спишь вторые сутки.
— Ну и что! — я протерла глаза и уставилась в нечто сиреневое, пупырчатое, низко нависшее надо мной. — Подумаешь, два дня проспала. Ничего страшного, у вас же не произошло ничего интересного.
В ответ сдержанное молчание демона.
— Вот видите! — пробурчала я, недовольно переворачиваясь на другой бок. Чуть не слетела с узкой койки, но, удержавшись, продолжила бурчать. — Ничего не произошло, а вы будите. Оставьте меня поспать еще немного…
— Галочка, ты не дома.
— Знаю, — выдохнула я тихо. — Я у Ган Гаяши в гостях… у Океанического безобразища.
— Вообще-то нет. — Тактично заметил демон. — Мы не у Ган Гаяши.
— Что это значит?
— Лишь то, что мы с тобой к спальням не дошли.
— А куда вы меня пон-е-е-е-если? — зевнула я.
— Не знаю, но в заточении мы сидим вторые сутки. И ты все это время спишь.
От такого сообщения я с инстинктивно села. То есть попыталась сесть, столкнулась с низким сиреневым пупырчатым, и рухнула обратно на узкую койку, которая в довесок была еще и жесткой:
— Вашу мать!
— Галя не ругайся, тебе нельзя.
— Да пропади все пропадом!
— Ты о темнице? — с надеждой в голосе спросил демон.
— О ней! Чтоб ее хозяевам три столетия безрезультатно восстанавливать пришлось!
Я легла и закрыла лицо ладонями, состояние покоя постепенно прошло, появились три тысячи вопросов: Где мы, если не у Императорского монстрюжища? Как мы сюда попали? Что с нами делали? И если ничего не сделали, то зачем было будить, мне же так спалось хорошо.
Я расстроено вздохнула, а может ну их всех и спать?!
— Успокоилась? — послышался голос демона откуда-то сверху.
— Нет. И не будите меня, пока из заточения не выйдем, — повернулась на бок, и только ладошку под голову просунула, слышу:
— Мы не выйдем, пока ты не проснешься.
— Так разбудили бы раньше, что ли.
— Пытались. Перестали, как только ты большую часть стражи отправила по гостям.
— Куда это?
— Как мне передали: к чельду, к дьяколу и к чельдовой бабушке. — Усмехнулся Себастьян. — Хорошие адресаты. Они даже не поняли к кому именно были посланы.
— Аааа, если к Люциферу никого не послала, пусть не плачутся. А кто кстати, приходил?
— Крабы.
— Большие?
— Больше, чем мы видели у Ган Гаяши.
— И сразу же посылались?
— Сразу. — Подтвердил он.
— Блин! Нужно было пару штук к Женьке, она их любит… — опять чуть ли не «села» набив вторую шишку на лбу. — Хотя, она не обрадовалась бы, говорящие крабы-гиганты как ни как…
— В ваш мир просто так не попадают.
Вот тут я заметила, что одета, и не просто в кусок парусины и сетку, а в эластичный костюм черно-красной расцветки, отчасти напоминающий костюмы аквалангистов.