— Выходит так.
— Чельд подери! — начала я возмущаться и набирать съестное на тарелку. — Меня из-за какой-то гадалки…!
— Из-за реве Татих, — поправил Себастьян. — Он духовный представитель властителей ста тридцати миров, наставник, проповедник истин, блюститель и толкователь закона небесных светил, и мировой судья 129 мира.
— Со званием ему повезло, а вот со зрением проблема, — я полила набранное на тарелку разноцветье белым соусом и зло скривилась, — раз раньше в предсказании не увидел Олимпии.
— Зато он знает, сколько проклятий выпадает на душу каждого из нас. — Тактично заметил демон.
— Очень мило, и что это значит?
— Что только ему известно, сколько несчастий ты пожелала Нардо.
— Эх, блин, какая гадость эта ваша заливная рыба, — буркнула я, принимаясь за еду под их пристальными взглядами. Через тридцать секунд моего жующего молчания троица вздохнула с облегчением и продолжила трапезу.
Странно, они что же, боялись моего пожелания — приятного аппетита, то есть: «приятно подавиться, господа».
Океаническая дрянь-еда чем-то очень напоминает смесь устрицы и сыра, приправленные соком лимона и петрушки. Через минуту нитевидная рыжая масса под той же белой подливой приобрела уже вкус орехового соуса с курицей гриль и острым перцем карри. В общем, не плохо, но меня вкус еды сейчас менее всего заботит. В моем воспаленном воображении в этот момент картина происходящего из сотен разрозненных пазлов никак не хочет складываться, и тревожит вопрос:
— Себастьян, Олимпия Гану на кой чельд?
— Тебя просили не ругаться. — Напомнил он.
— Я пытаюсь, но в этой истории и чельд ногу сломит! — мои сотрапезники вздрогнули, но мне все равно, что они себе опять придумали, мне нужно узнать суть проблемы.
— Нардо из-под купола лучше не выходить, — заметил Вестерион, неодобрительно поглядывая на меня. — Иначе живым в Аид он не вернется.
Я отмахнулась от его сочувствия:
— Нардо сейчас в отключке, ему намного лучше, чем нам. Сама подумываю, как к нему абонемент взять, чтобы не разгребать чужие завалы.
— А это всегда можно устроить, — сверкнул глазами Вестерион.
— Ты лучше ешь и не отвлекайся. — Я передала ему еще две тарелки из своего набора, согнула ноги и уперлась головой в колени. — Понять это Океаническое безобразище не могу.
— Кого? — поинтересовался амур.
— Ган Гаяши. Вот, реально одну он украл и 100 лет с ней прожил, вторую может запросить по договору, как только разведется? Что за фигня? Кто контракт составлял для этого союза? Ведь фактически Гану за срыв первоначальных договоренностей нужно было счет выставить и пеню каждый день начислять.
Я все это выговариваю, а то, что демон становится с каждым словом все темнее и темнее, не заметила.
В моей голове прозвучал мысленный приказ от Вести: «Галя, уймись! Я потом расскажу».
А демон вдруг отложил тарелку, извинился и вышел из столовой. Мы замолчали, а сотни созданных им желтых огоньков растворились в водном пространстве, погрузив его во тьму.
— Твой язык не доведет тебя до добра. — Вздохнул Соорский вслух.
— Ты о том, который с присосками? — улыбнулась я, и зелена от напоминания перекривило.
— Не повторяй больше, я этого не вынесу…
— Ладно! Пожалеем твой желудок. А в чем дело?
— В том, — пояснил хмурый Соорский, — что в то время демонесса Глициния состояла в числе дипломатической делегации по объединению чистилищ внешних миров. Она встретилась с императором Гарвирро на его территории и произвела неизгладимое впечатление.
— Насколько неизгладимое?
Амур Донато оторвался от тарелки и внимательно посмотрел на меня и Вестериона:
— Настолько неизгладимое, что он фактически полностью передал миры Дарлогрию, Дарванию, Дарридию Его Величеству Темному Повелителю.
— То есть как? У него не только этот мир был?
— Не только. — Ответил амур. — Влюбился водник, решил все за нее отдать, лишь бы была рядом. Люц согласился, ее родители дали добро, и жених демонессы остался с миром, но без невесты.
— Атас… — прошептала я, припоминая прошлые разговоры. — И Себастьяна это не устроило, он пытался ее вернуть, так?
— Пятнадцать проникновений в мир Гарвиро. На шестом, ему удалось с ней встретиться, поговорить…
— И что Глициния? — прошептала я, крепче обнимая ноги.
— Влюбилась. — Вздохнул амур, надкусывая красную грушевидную гадость.
— Ты посодействовал?!
— Я отказался и стал здесь персоной нон грата. Гаяши сам не так прост, как кажется. И своего со временем добился. Так что, когда на шестой раз Себастьян наконец-то с ней увиделся, она была влюбленная по самую макушку, счастливая и уже пару месяцев как на сносях.