— Рогатый! Соберись, тряпка, что ты раскис, как соп… — я увернулась от зеленой лапищи Вестериона и феерически завершила начатое. — Как сопляк после первого облома! Мы тут твою задницу мохнатую спасаем, чтоб на супружеском ложе не мерз, а он..!
От зелена увернулась, от Себастьяна не успела. Он просто руку на мое плечо положил, и желание что-либо говорить тут же пропало.
— Спасибо за поддержку. — Полыхнувший огнем, дьякол недобро улыбнулся.
А я постаралась не придавать значения тому, что за его спиной с обугленных полок начала сыпаться зола. Мне это только кажется… Мне кажется, из-за моей «поддержки» он только что спалил всю свою библиотеку. Буду надеяться, книги подлежат восстановлению.
— Всегда, пожалуйста. Ты хотя бы в чувства пришел. — Прошептала я. И демон убрал руку с моего плеча. — Из всего вышесказанного выходит…, что нас должны либо выпихнуть со скандалом, либо отпустить с миром?
— Что-то в этом роде. — Согласился он, посмотрел вправо и вдруг произнес совсем тихо, — я потом сообщу… В случае чего, вызывай.
И камень погас, явив вместо встревоженного дьякола изображение разряженного Люциуса. Теперь я в этой гравировке видела едкую издевку над самим Повелителем. Вот значит, что Ган Гаяши о нем думает. Я обернулась к хмурым сообщникам с улыбкой:
— Вижу, его тут любят.
12
С появлением встревоженной Олимпии в секретном проходе над овальным залом началось медленное распыление мельчайших водных капелек. Роса, просачиваясь в трещинки, гасила полки, сгоревшие до состояния углей, и обходила стороной книги, которые, прогорев дотла, еще не осыпались прахом на пол.
Люциус, оборвав связь с Галей, сделал первый неуверенный шаг к демонессе:
— Милая, ты вернулась?
— Что произошло? — синие глаза гневно сверкнули, введя дьявола в транс мощью едва сдерживаемой водной силы.
— Немного разозлился. — Он повел плечами, сбрасывая холод потери и наваждения. Она здесь, значит, была неподалеку и просто не откликалась на его зовущий глас.
— И всего-то? — щелчком пальцев, она завершила тушение и, не сводя с Люциуса взгляда, тихо заметила. — Я думала, для таких энергетических всплесков должен был умереть твой верный подданный.
— Нардо жив. — Сдавленно ответил он.
— Что с Галей?
— Будет работать над разводом Ган Гаяши и Глицинии.
— И ты позволишь себе этот ход?
Отчаяние в ее голосе прошло сквозь него, как острый клинок, причиняя режущую боль.
— Милая… — он начал медленно к ней приближаться.
— Глициния любит мужа, слышишь? — сжав кулачки, она вскинула голову, прожигая Дьявола ненавидящим взглядом. — Мы не выходим за нелюбимых, если преднамеренно не хотим уничтожить себя.
— Нежная… — он оказался рядом с ней, нависая в силу своего роста и не смея коснуться, зная ее характер. Одно неправильное движение и его любимая демонесса, любя, окатит таким цунами, с которым не сравнится Великий потоп в четвертом мирке. Он знает, на что она способна и потому считается с ней.
— А ты…! Ты сжигаешь все на своем пути, все к чему прикасаешься! Ненавижу твои игры!
Она ткнула в него пальчиком, и дьявол понял, что может ее коснуться. Мягко и очень осторожно он обнял ее и привлек к себе: — Я все сделаю, я все исправлю… все. Обещаю.
— А на колени стать? — прошептала она тихо.
— А если болят?
— Они у тебя болят? Сколько энергии ты только что высвободил?!
— А смеяться не будешь?
— Если болят, это уже не смешно, Люциус!
— Милая, мне не жаль ничего. Я все отдам за тебя. — Он заглянул в ее глаза и заверил. — Все и даже больше. Но в случае с Гаяши — это не поможет.
— И ты к нему послал Галю?
— Вначале я, как глупец, позволил Нардо с ним встретиться, чтобы расторгнуть старый договор. И дал свое согласие вернуть ему миры.
— А остров в Средиземном море для Галочки? — прошептала демонесса. — Он разве ехал не за ним?
— Это был пустой предлог для окружающих… И там не остров вовсе.
— Да уж… — Олимпия приникла к дьяволу и тихо прошептала, — увидела бы Галя это болото и кусок скалы, никогда бы не решилась спасать Нардо.
— Именно так. — Люциус, обнимая свою водную демонессу, вздохнул с облегчением. Выходит, она слышала каждое слово, сказанное им здесь. Перепроверила информацию у своего достоверного источника и, ощутив всплеск энергии будущего супруга, решилась с ним поговорить. Он закрыл глаза, позволив счастью наполнить сердце щемящим чувством радости, и про себя произнес первое прошение к высшей силе: