— А глаза у нее карие. — Прошептал ужас, сплющенный по диагонали, голосом первого в числе трупов.
— Мамочки!
Все что произошло далее, не то что рассказывать будет стыдно, но даже вспоминать. Я взобралась на тритона, истошно вопя: «Сними с меня это!». А Это не поняв намека, продолжило все тем же восторженным голосом: «Кожа светлая, поры мелкие, есть родинка под левой бровью! И маленький шрамик на лбу!»
— Шииип! Сними его! — потребовала я у неподвижного тритона.
— Галя, вы великолепны! — громко возвестил ценитель моей красоты, и все его сплющенное племя поддакнуло.
— Кхм, — вступил в диалог слизень, — многоуважаемый Жмир, Ваше внимание очень смущает Галю.
— Что? — поинтересовался ужас, сверкнув мелким прототипом акульей пасти.
— Ослабьте натиск. — Тише добавил Жакоромородот. — Она очень впечатлительна.
— А… Простите, отцепился от моей шеи, отплыл на десять сантиметров. — Так лучше?
— Нет!
— Не просто карие, а с золотистыми вкраплениями! — сообщил чури, отплывая еще на десятку.
— И еще чуть-чуть, — пролепетала я, — вы отплывайте, и я скажу, когда остановиться. Дождалась, пока он удалится на полтора метра, и дала добро. — Прекрасное удаление для светской беседы.
— А для личной предлагаю это! — сообщил он, вмиг оказавшись опять у самого моего носа. Мой вопль удержал тритон, крепко сжавший свои объятия. — Невозможно разговаривая с Вами не смотреть в Ваши удивительные глаза, о Великолепная.
— Аха… — выдохнула тихо, потому что на остальное у меня воздуха не хватило бы.
— Так вас сопроводить? — не переставая скалиться, поинтересовался Жмир и подмигнул центральным глазом.
— Аха…
— Все-таки будете пакостить во благо?
— Аха…
— В таком случае разрешите предложить вам свои услуги. — Накренившись вправо, произнесло это создание и, что-то булькнув своим, заставило группу выплыть из кареты. Чури, дорвавшись до козел, отправили к нам Цимиса и Цимиру, а затем плавно сдвинули карету в пропасть, где только-только загорелись огоньки планкноидов.
— А я останусь с вами! — возвестил первый и намертво прилип к моему плечу. Не прошло и мгновения с его стороны уже донеслось, — какие прекрасные ушные раковины…
Меня опять тряхнуло не по-детски от слов мелкого маньяка. Не знаю, о чем другие думают, но с таким голосом не красоту описывают, а весьма аппетитное блюдо. Кошу взглядом, ищу поддержки у слизня, потому что от тритона я ее не дождусь. Шип преуспел в удержании меня, а не чури. И как назло, бронированный и оба шарика дырявых в один голос прошипели: «терпите!»
Я стойко молчала, пока он восхвалял мои щеки, шею, губы, зубы, когда увидел, вообще неизвестно, а восхвалял сильно, но как только похвальная оценка коснулась груди, вспыхнула и перевела тему:
— Жмир, а вы по призванию кто?
— Первый советник. — Гордо представился он и продолжил восхищаться приятной выпуклостью, именуемой им лично нежный двуглавый горб. Потрясное определение для груди, нужно запомнить на будущее.
— То есть даете советы?
— Да, — протянул мини маньяк.
— А можете помочь в вопросе с вашей предводительницей?
— А что вас смущает? Фабура примет вас и даже выслушает, в этом не сомневайтесь.
— Но мне нужно ее согласие. Подскажите, как его заполучить.
Возникло молчание, где-то минуты на три, как вдруг он решил высказаться:
— Только если дозволите осмотреть ваши ласты!
— Не поняла…
— Ноги. — Подсказал слизень. — Уважаемый Жмир имел в виду ваши стройные ноги.
— Че..? — меня тритон опять сжал, чтоб ему хорошо было!
— Великолепная хотела уточнить — до какого уровня? — пояснил Жакоромородот мой вскрик, задушенный тритоньей лапой.
— Все до холмов… спереди! — тут же замахнулся чури. Его уточнение наталкивает на мысль, о том, что мои взгорья сзади он тоже обследовал, зараза!
— Нет. — Ответил слизень, поймав мой взгляд.