— Хочешь, мы тебе рубли по оптовой цене на гульдены поменяем? — продолжала сыпать книксенами О. Ф.
— Нет, спасибо, добрая женщина, дети мне карточку сделали. — И дед, неуклюже ковыряясь натруженными пальцами в нагрудном кармане, доставал «голден визу». — Вот.
— Йоптвоюмать! — заворачивала потом в лаваш влажные ломти брынзы всполошенная О. Ф. — На голове резинка от трусов, а в кармане — «голден виза». Только в Голландии его не хватало! Доедет до улицы красных фонарей и счастливо окочурится от огроменного количества голых баб.
— А чего сразу окочурится? — обижалась Понаехавшая.
— Ладно, скопытится, — шла на уступки О. Ф., закусывая прозрачным ломтиком острой бастурмы.
Однажды Понаехавшая отпросилась с работы на одну смену. Аккурат в этот день с визитом вежливости в гостиницу явился троюродный кузен крестного сына тети Светы Вагаршак. Вагаршак подготовился к визиту основательно — густо набриолинил немилосердно вьющиеся волосы, надушился туалетной водой «Опе man show», заправил вареные джинсы фасона «банан» в лакированные штиблеты на небольшом пятисантиметровом каблуке. Сияние, исходившее от штиблет и прически, слепило все в радиусе полтора километра. Заменяющая Понаехавшую Наталья была сражена наповал. Вагаршак тоже. После обстоятельного разговора «за жизнь» Вагаршак галантно спросил у Натальи телефон, преподнес ей двухлитровую бутыль тутовки и откланялся.
Трепетная Наталья отвинтила крышку и недоверчиво принюхалась к самогонке. Посидела минут тридцать, приходя в себя от ударной волны. Восстановила рефлексы. Собрала глаза в кучку и потопала в туалет — выливать тутовку в унитаз.
— Главное, чтобы О. Ф. не видела, — приговаривала она, пестуя на груди бутыль с семидесятиградусной нефильтрованной водкой.
О. Ф. нарисовалась на пути Натальи совершенно неожиданно, как если бы слышала ее ментальный призыв.
— А что это у тебя в руках? — встала руки в боки она.
— Водка! — От растерянности Наталья брякнула правду.
О пьянке, случившейся в тот вечер среди обслуживающего персонала гостиницы, потом долго слагали легенды. Двух литров тутовки хватило на то, чтобы полностью деморализовать обменник, магазин-салон «Русские Меха», киоск «Интим», а также начальника охраны Сергея Владимировича (кличка Дровосек).
Поговаривали, что О. Ф., отчаянно горланя репертуар группы «Комбинация», наматывала круги по фойе в длинной соболиной шубе и меховой шапке. Ценник «800 у. е.» бодро мотался по ее лицу, и О. Ф., периодически притормаживая, трогательно пыталась заправить его за ухо.
Несгибаемый Сергей Владимирович (кличка Дровосек) непрестанно переговаривался по рации со своими подчиненными исключительно в уменьшительно-ласкательных выражениях.
— Максюта, пупсик, — вещал он в рацию, стоя в полуметре от Максюты-пупсика, — а сходи-ка ты, малыш, на третий этаж да попроси у Ираидочки нашей Михайловны медицинского спиртику. Немного, буквально граммчиков триста. Обещай от меня тортик. Или цветочки на могилку, если она тебе откажет.
Трепетная Наталья вывесила в окошке обменника «Closed» и улеглась умирать на диван в кабинете директора магазина «Русские Меха», накрывшись палантином из чернобурки. А тоненькие продавщицы «Русских Мехов» скакали козочками по периметру зимнего сада и строили глазки ополоумевшим от такого несусветного представления немецким бизнесменам, впоследствии оказавшимся бельгийскими пенсионерками.
Не случись в тот день заезда трех финских групп, влетело бы всем. Но туристы из Финляндии, счастливо добравшись до русской водки, оперативно напились до положения риз и колобродили до утра в фойе. Чем очень удачно отвлекли внимание гостиничного начальства на себя.
Авторитет жителей высокогорного городка был полностью восстановлен в глазах работников «Интуриста».
— Это же пиздец какой, — заикалась О. Ф., вспоминая свое состояние после стопочки тутовки. — И ЭТО они пьют постоянно? Поклянись! Мамой поклянись! Каждую неделю???
— Да практически завтракают ею каждый день, — пожимала триумфально плечом Понаехавшая.
Совет: эмигрируя в другую страну, не унывайте. Не забывайте — против любого лома найдется прием. В виде другого семидесятиградусного нефильтрованного лома.
На следующий после своего разрушительного визита в гостиницу день Вагаршак позвонил Наталье с предложением встретиться, чтобы «поесть кусок хлеба и друг друга лучше понимать».