Кавалеры долгое время существовали в жизни О. Ф. бок о бок, практически не подозревая друг о друге. Отношение к ним у О. Ф. было разное. Если в ее личной шкале предпочтений бесхребетный Зябликов оставался на уровне прогрессивного кроманьонца, то Митрич прочно застрял в неандертальцах. Поэтому Зябликова О. Ф. жалела, а Митрича пользовала на полную катушку — он был крепче физически, да и ментальными треволнениями оставался счастливо не замутнен.
А ежели кому интересно, кто являлся для О. Ф. Homo Sapiens в самом прекрасном смысле этого слова, то так и быть, не станем делать из этого тайны. Homo Sapiens-ом О. Ф. считала только одного представителя мужской половины человечества, и имя ему Адриано Челентано.
И этим все сказано.
Мы песенку про Петю решили вам пропеть… (А. Барто)
Однажды в обменнике работала девушка Лена.
В свои тридцать один Лена являлась мамой пятнадцатилетнего сына. Так получилось, что сына она родила в десятом классе. Как-то очень незаметно для себя и для окружающих проходила всю беременность и к концу третьей четверти, аккурат на большой перемене, изошла околоплодными водами в школьном буфете.
Мальчик звался Семеном и к моменту Лениной работы в обменнике из послушного и ласкового котеночка превратился в огнедышащее прыщавое чудище с волосатыми подмышками и другими буйно зацветшими вестниками полового созревания.
У Лены когда-то имелся муж Петя. Не то чтобы шибко красивый и даже не умный, денег тоже домой не приносил, но зато пил… как бог. То есть бесконечно. Лена сначала пыталась воспитывать его разными доступными методами, как-то: совестила, колотила скалкой, наказывала сексуальной блокадой. В смысле не давала. Петя эскапад жены не замечал, неустанно совершенствовался в непростом деле алкоголизма, придумывая водочные заначки в самых неожиданных местах — приматывал бутылку скотчем к задней ножке кровати, закапывал в горшок с бенгальским фикусом, не брезговал водным пистолетом сына.
Однажды Лена обнаружила Петину заначку в своей спринцовке. И тут ее великое терпение закончилось.
«Так больше жить нельзя», — решила она, схватила в охапку Семку, многострадальный фикус, спаниеля Сушку и переехала к матери на Коровинское шоссе. От алиментов брезгливо отказалась, в отместку стала называть Петю Педей.
Устроилась в риелторское агентство. Пропадала на работе с утра до ночи, стала неплохо зарабатывать. Параллельно переболела гепатитом А. Новый год отметила супчиком из шпината, горько вздыхала над салатом «Оливье».
Останавливаться на достигнутом Лена не собиралась, поэтому через месяц ввязалась в драку. Сосед с первого этажа колотил в подъезде жену, а Лена шла мимо, возвращалась из магазина. Ну и попутно, буквально походя, избила соседа авоськой с репчатым луком так, что он потом полгода с женой на «вы» разговаривал.
На излете зимы была покусана бешеной собакой. Стоически перенесла изуверское лечение. Между уколами лаялась с родней — на Истринском водохранилище мать с тетей владели шестью сотками. Лене полагалась мамина половина — три сотки, но теткины два сына всячески напирали на нее и требовали разделить «по справедливости — чтобы каждому по трети». Воздвигли на участке хлипкую перегородку, отвели Лене две сотки. Лена ездила на участок по воскресеньям, мстительно переносила перегородку обратно.
Когда братья выдвинули тяжелую артиллерию в лице своих жен, Лена сделала ход конем и вышла замуж за женатого таджика. Женатый таджик звался Саидом, руководил большой стройкой. Недалеко от Лениных законных соток, через дорогу от церкви, воздвигал скромный особняк местного священника — трехэтажный дом с пятью парковочными местами и прочей утварью для постной, целомудренной жизни, как-то: большой бильярдной комнатой, бассейном с подогревом и многоуровневым погребом со специальным отсеком для хранения дорогих вин.
Саид нагнал на Ленин участок рабочих, в рекордно короткое время воздвиг крепкую изгородь, поставил времянку и перебрался туда жить. На том и кончилось великое противостояние — спорить с двухметроворостым амбалом с пудовыми кулаками кишка была тонка, поэтому родственнички погоревали-погоревали, да затеяли разъезд. Предложили Лене участок в Троицком районе, а сами остались на Истре. Лена с радостью подписала все бумаги и навсегда забыла о сварах. Периодически пересекалась с Саидом — помогала ему оформлять российское гражданство. Саид рассказывал леденящие душу истории о том, как уживаются на шести сотках два родных брата.