Это все интересно, но это вы вообразите сами, благо алгоритмы стандартны. Стас еще вел себя получше иных прочих - например, не пошел в журналистику, ни в либеральную, ни в охранительную. Он писал книжки - споро, старательно, раз от разу ему это удавалось лучше. Авторский потолок его был виден, но в своей нише он укрепился.
К описываемому моменту за ним стояло пять напечатанных романов, публикации в престижной периодике, крепко сбитый фэн-клуб, быстро набирающий посещаемость сайт о фантастике, интересные предложения со стороны производителей компьютерных игр, а также завязки и дружбанство со множеством полезных людей. Ходили слухи про то, что Стасу дают позицию в одной очень крупной конторе, сладкое право издавать и быть изданным… Наконец, и эту премию тоже делал в основном он - придумал концепцию, нашел спонсоров, организовал дело, людям в радость и себе не в убыток.
Осведомленные люди, правда, знали, что в президиуме «Траншеи» Станислав Янович сидит последний раз.
С консервативной фантастикой Стас как раз собрался рвать: ему нужны были деньги и завязки с какой-нибудь всесильной мэрией или хотя бы влиятельной управой, ну и, конечно, положение в тусовке. Для этого он спешно менял убеждения с консервативных на правильные. Выражение лица его и отражало процесс линьки: кондовый патриотизм уже сошел, а миллион долларов еще не вполне прирос.
VII.
- Итак, - Станислав Янович постарался говорить потише, чтоб слушали, - «Малая Траншея» второй степени вручается…
Я подался вперед.
В этот момент у Яновича в кармане пиджака - серого в блестках - зазвонил мобильник.
Стас сделал утомленное лицо и приложил его к уху. Послушал, что-то сказал, на этот раз не стараясь говорить потише: тут уж ему было все равно, слушают или нет.
- Я извиняюсь, - сообщил он аудитории, - у меня сейчас дело. Мне дают «Бронзового коня».
Зал замер. «Бронзовый конь» был официальной наградой так называемого Супер-кона. Это мероприятие устраивали две литературные группы, с «Траншеей» открыто враждовавшие.
Супер- кон проходил тоже в Подмосковье, но в другом месте. До открытия его оставалось, насколько я знал из кулуарных разговоров, часа два. Успеть туда можно было, только если очень поспешить.
- Я поеду. Извините, - сказал Стас, убирая вересковую трубку куда-то в глубины пиджака и одновременно пробираясь к выходу. Проделывал он это как-то ловко и напористо, я прямо-таки залюбовался.
Два выражения на лице его склеились и как бы погасили друг друга. Теперь он выглядел просто на миллион долларов, безо всяких уточнений.
Кто- то в зале пробормотал пару слов и заткнулся. Было понятно, что слова тут бессмысленны. Стас уходил от нас в большой красивый мир, маленькая лузерская тусовка была ему даже не тесна. Эти люди дали ему все, что могли. Общение с ними -деловое, личное, какое угодно - ему больше не было нужно. И теперь он уходил от них, как Кристофер Робин от старых игрушек.
Стас шел между стульями, как человек, окончательно покидающий Мариуполь.
Павел Пряников
Неофициальная народность
Караимы хотят, чтобы с ними считались
Петр Семенович Кумыш рассматривает карту Воронежской области. «Да-да! Вот тут примерно проходила граница Хазарского каганата. Какую страну потеряли!»
Под «страной» он, однако, подразумевает СССР. Петр Семенович по национальности - караим. А «политически», как он сам говорит, - поклонник Хазарского каганата. Для него и Московия, и Российская Империя, и СССР - великие наследники великого Каганата.
Петр Семенович злится, что никому сегодня нет дела до Хазарии, и уж тем более до караимов. Маленькую национальность (2,5 тыс. человек на территории бывшего СССР) сложно использовать в каких-то политических играх, тем более что караимы долго оставались «неопределенной» нацией. Вроде не евреи, но их религия - караимизм очень похожа на иудаизм, за одним исключением - они не признают Талмуда. Вроде не русские и не тюрки, но оба больших брата всегда относились к ним если и не с симпатией, то нейтрально.
Михаил Михайлович Казас, бывший председатель московской общины караимов, рассказывает, что их родина - Алтай. Ветхий Завет и многие обычаи (соблюдение субботы, обрезание, некоторые религиозные обряды, арамейский как язык богослужений) караимы действительно переняли в VIII веке от евреев. Дальше была гибель Хазарского каганата в конце Х века, миграция в Крым и прозябание в безвестности до конца XIV века, когда князь Витовт вывез к себе в Литву около 400 караимских семей. С этого момента, как считают сами караимы, начинается их настоящая история.