Желание резко сбылось. Сначала Сашу жестко тряхнуло. Сознание разлетелось вдребезги. Девушка буквально видела осколки мира: разбитое небо, порванное ограждение, взорвавшуюся воду. Раздался громкий хлопок. Потом стало темно и глухо. И время, как проволока, заматывалось обратно. В голове все перемешалось – полный ступор. Саша только моргала, не контролируя свое тело, да и разум тоже. Перед ней сдувалась подушка безопасности. За стеклом мутнела вода, плотная и пугающая, как монструозная стихия, сжирающая все на своем пути. Казалось, тонкий материал вот-вот треснет и смерть вонзится в грудь тысячами острых осколков и холодных брызг.
Но холод пришел сбоку. Сашу обдало жгучим потоком. Ледяная толщь прижала ее к сиденью и вмиг отрезвила. От неожиданности девушка хлебнула много воды. Закашлялась и забарахталась. Даже вскрикнуть не могла. Руки и ноги окоченели сразу. Паника даже не успела развиться, когда ее накрыло с головой.
Саша просто висела в воде, как в невесомости, не дрыгаясь и ни о чем не думая. Какие-то мысли бегали на задворках сознания, едва уловимые. О том, что это ее последние минуты жизни, что так много всего она не успела, что больше никогда не увидит родителей, Гену и подружек, а столько всего еще хотела им рассказать. И Золотова тоже не увидит. Он был где-то рядом, но она не могла повернуть голову и посмотреть. Вглядывалась тьме в самую сердцевину. Повторяла мысль, что он погибнет без нее.
Кто-то ее схватил и потащил за собой, ударяя о сиденья и руль. Саша сама в последнем порыве вздохнуть передернулась, но больше не чувствовала ничего, потому что теряла сознание.
Жизнь в нее влетела заново вместе с холодным воздухом, а смерть выходила частями с кашлем. Грудную клетку охватило спазмом, таким раздирающим, что хотелось орать и биться в конвульсиях, но даже вдох сделать получалось с трудом. Словно невидимый садист вонзал в ее легкие толстые спицы. Но кашель все равно вырывался, против воли и боли. Вода выплескивалась из глотки, едкая как кислота.
– Сань, блин, слава богу, – услышала девушка встревоженный голос над собой. Горячее дыхание согревало ей щеки. Это облегчало боль.
Как только осознала, что слышит и чувствует, Саша скорчилась. Она лежала на острых камнях, которые впивались в спину. Захотелось перевернуться. Золотов помог. Держал ее обеими руками и тяжело дышал. Она закашлялась. Он постучал по ее спине легонько. Вода снова брызнула наружу.
– Пиздец я тупой! Прости, Сань, – причитал Золотов. – Не вписался в поворот. Не рассчитал расстояние. Это все трава эта сраная. Обещаю, я больше не буду курить. И тебе не позволю.
Саша плохо соображала. Память еще не вся загрузилась обратно в мозг. Она осмотрелась. Увидела грязный и безлюдный берег. Уже не пляж, а просто камни с травой, прошлогодней, мертвой. Серого седана след простыл. Залив продолжал волноваться, как прежде. На поверхность всплыли какие-то тряпки и быстро отдалялись от берега. Сверху гудели автомобили.
– Прости, Сань, я так испугался.
Парень прижал ее голову к себе и втянул носом мокрые волосы. Саша задрожала от холода. Одежда мерзко липла к коже, а ветер сверху примораживал ее. Взгляд девушки невольно метнулся назад в поисках чего-то знакомого, места их пикника, который остался далеко позади. А здесь было пусто, как на необитаемом острове. Ответить она ничего не смогла – зубы затрещали, но посмотрела на Золотова с мольбой.
– Щас, Сань, – получив осознанный взгляд, он улыбнулся и помог ей подняться, отряхнув от грязи. Сам тоже был весь мокрым и дрожал. Уже синие губы едва шевелились.
Саша увидела у него в руке телефон – неубиваемый «кирпич», который ему когда-то вручил братюня Сафы. У Саши тоже такой был от самого Гены, но она его с собой никогда не носила, считала, что не пригодится.
– Колян, здорова, это Голда, – проговорил парень в трубку, сбиваясь от дрожи после каждого слова. – Не спрашивай, как, но мы с Саней тут на заливе, мокрые и без ничего. Можешь забрать нас?
Саша разобрала из динамика только мужской ржач, причем многоголосый.
– По телефону отследишь? – спросил Золотов. – Отлично, ждем.
Отключив звонок, сообщил Саше с улыбкой, что им осталось недолго терпеть, минут двадцать от силы. Девушка вся сжалась, хотя грудь разрывало болью, впрочем, ее разрывало в любом положении.
– Блин, ты так околеешь. Забирайся.
Парень глянул на ее босые ступни, подхватил и усадил на себя, как большого ребенка. Саша не стала противиться, потому что не знала, куда себя деть от холода, сжала его таз ногами, руками держалась за шею. Внутри грудной клетки как будто тоже поддувало. Голос осип. А Золотов был такой теплый и приятный. Хотелось в него закутаться.