Кот внимательно посмотрел на Фроню – не шутит.
Рассеянно почесал за ухом, продолжил:
– Шестое! Имею право тащить в дом сомнительные стёклышки, камушки, крышки от бутылок и прятать их под подушкой.
– И… и… и ракушки! Я очень люблю речные ракушки! Они как карамельки! Гладкие и блестящие. – зажмурилась от удовольствия Фронечка.
– Издеваешься?! – покосился на неё Мармелад.
– Нет. – честно призналась мышка.
Кот насупился, но продолжил:
– Седьмое! Дружить со скунсом!
– В нашем лесу скунсы не водятся. – поправив очки, заметила мышка.
– Это к делу не относится. Дружу с кем хочу! Восьмое! – кот замялся. – Имею право на кошачьи нежности…
– Уиии… – умилилась Фроня.
– И последнее! Девятое! – перебил Мармелад, – Имею право озорничать, бедокурить и искать на свою голову приключения! – посмотрел на мышку.
Фронечка задумчиво расправляла одеяло вокруг себя.
– А у понарошных мам есть права? – вдруг спросила кота.
– Нет. – уверенно ответил Мармелад. – У мам вместо прав обязанности.
– Так нечестно.
– Это жизнь. – пожал плечами кот.
– Пончики-пампушки… Тогда дай манифест, пожалуйста. – выхватила листок у кота, взяла со столика карандаш, отвернулась. – Обязанности свои запишу.
– Только с моими правами аккуратнее. – занервничал Мармелад.
– Конечно-конечно… – пробормотала мышка, вписывая что-то в манифест. – Скажи, а со скунсами дружить не опасно?
– Н-е-е-т… Наоборот! Увлекательно! – подозрительно быстро ответил кот.
– Тогда все! – Фроня повернулась к Мармеладу и торжественно зачитала, – Манифест! Обязанности понарошной мамы-мышки Фронечки. Первое! Обязуюсь кривляться и гримасничать. Второе! – вздохнула, – Обязуюсь завтракать, обедать, ужинать сгущёнкой, а перед сном выпивать стакан валерианки. Третье! Обязуюсь бултыхаться в лужах. В грязных и глубоких. – показала язык изумлённому коту, – Четвёртое! Обязуюсь устраивать жуткие ночи. Пятое! Обязуюсь лазать по деревьям.
Шестое! Обязуюсь тащить в дом сомнительные стёклышки, камушки, ракушки, крышки от бутылок и прятать их под подушкой. Под Мармеладовой. Седьмое! Дружить со скунсом. – бросила недоверчивый взгляд на Мармелада, продолжила, – Восьмое! Обязуюсь делать кошачьи нежности… – широко улыбнулась, – И последнее! Девятое! Обязуюсь озорничать, бедокурить и искать на свою голову приключения! Вот! – посмотрела на кота.
Кот помолчал немного, разглядывая свои лапы, потом вздохнул и тихо сказал:
– Ну, может со сгущёнкой и скунсом я погорячился…
Мышка захлопала в ладоши:
– Предлагаю заменить их на ещё одни кошачьи нежности и рисование на стенах!
– Это можно, брр-мряууу! – радостно согласился Мармелад.
Вензель
– Ааааа…ням-ням-ням… – заворочался во сне кот Мармелад.
Неожиданно в бок что-то кольнуло. Ай! Кот приоткрыл глаза: кракозябрик! Мирно посапывал рядом, убаюканный плюшевыми снами Мармелада.
– Эй! – легонько толкнул кракозябрика кот. – Просыпайся!
Кракозябрик открыл глаза, сонно моргнул.
– Это мой пуфик и я на нём сплю. – недовольно продолжил кот. – И сон мой. Предпочитаю смотреть свои сны один! Почему ты здесь? Иди к своим кракозябрам спать.
Кракозябрик испуганно заморгал и протянул Мармеладу руку, потряс ею. Рука была чудна́я, длинная, свивалась на конце замысловатым клубком.
– Знатный вензель! Ты ж роспись моя! – хлопнул себя по лбу кот и огорчённо буркнул. – Была… Если б не некоторые любознательные мышки… Эх, ладно. Буду звать тебя Вензелем! Так из-за этого тебя твои кракозябры прогнали?
Кракозябрик Вензель грустно кивнул.
– Не понравился им мой вензель, да?
Кракозябрик снова кивнул.
– Сказали, у всех руки как руки, а у тебя завихрень какая-то непонятная, да?
Кракозябрик горько вздохнул.
– Тёмные они! Не-про-све-щён-ны-е! – в сердцах выпалил кот, соскочил с пуфика.
С окна послышался шорох. На подоконнике собрались остальные кракозябрики, настороженно наблюдали за Мармеладом и Вензелем, перешёптывались.
– Ага! Вот они! Сейчас просвещать будем! – воскликнул кот и шагнул в сторону окна.
Кракозябры испуганно попятились назад и… оступившись на краю, полетели с подоконника!
– Ой, мамочки! – заорал кот и прыгнул на помощь бедолагам. Но было уже поздно, кракозябры неумолимо летели вниз.
Вдруг к окну метнулся Вензель! Но быстрее Вензеля метнулась его чудна́я рука (замысловатый клубок размотался в длиннющую верёвку) и в последний миг обвилась вокруг ноги-заковырки одного кракозябрика, вокруг руки-закорючки второго, третьего, замотала всех кракозябров в тесный клубок и вытащила на подоконник!