Глава 9
От лица Маши
Я увидела его. Своего преследователя. Садился в тонированную тачку. Вначале просто оглядывался. Как будто что-то своровал. Оно и немудрено. Как упырь чует кровь, так и этот, когда у кого-то беда. Приходит, беседует с тобой, прикидывается добрым дядькой, готовым помочь, даёт необходимую сумму, ещё и сверху накинет. А потом наступает отрезвление. Отдашь одну сумму, а долг за это время вырастет. Вот и у меня так. Глаза жестокие, холодные. Ходили всякие нехорошие слухи, что люди, не отдавшие обратно деньги, исчезали…
Смотрел нагло, насмешливо, так, как будто я кусок мяса. Я бы с удовольствием врезала ему, от души, по-человечески так, прямо в кривое таблище, но прекрасно знала, что мне тогда хана, мне и отцу…
Что он только тут делал? Меня выслеживал? Вряд ли. Зачем я ему сдалась? Ведь я отдам деньги, куда я денусь? Как я буду отдавать только? Зарплата, конечно, хорошая, и сегодня я заработала неплохо, но только есть у меня страх, и не просто страх, ужас, что на этом ничего не закончится.
Пока я об этом думала, то не заметила, как по-свойски обняла своего босса за спину, остервенело теребя на его твёрдом, как кирпичная стена прессе. Тем временем я вспомнила, что не сказала, куда мы едем. Стало тревожно. Хватка у парня медвежья, вырваться мне тогда удалось чудом. Чудо зовут Элла.
— Останови! — выкрикнула я, когда байк босса мерно двигался по дороге, шустро петляя среди авто в пробке, ненадолго останавливаясь, подумать, как пробраться дальше, чтобы продолжить движение.
Макс поднял визор на шлеме и глянул на меня из-за плеча.
— Ты не сказала куда надо тебе, поэтому мы едем куда надо мне, — и усмехнулся.
Я от наглости такой аж зазаикалась.
— А ну, давай ко мне домой!
Царёв поднял бровь.
— Как скажешь, пончик, — и вновь эта ухмылочка, самодовольная, как будто для него всегда открыты все двери, а которые не открыты, откроются, вопрос времени.
— Да ты… Ты… — я зарычала от бессилия, выйти не могла, посреди дороги-то.
— Так куда? — спросил он, явно наслаждаясь моей беспомощностью.
Продиктовала адрес сквозь зубы. Он отвернулся и задвинул визор на глаза, выжал газ на полную, и вскоре мы примчали к дому моему, где я снимала небольшую квартирку.
— Не хочешь продолжить? — предложил Царёв, когда я неуклюже слезла с сиденья мотоцикла, стараясь не задрать ногу так, чтобы пристальный взгляд мажора не видел то, что ему не надо, хотя наше знакомство… — ментально махнула рукой, с этим парнем всё не так.
Я сняла шлем и отдала ему.
— Давай сразу проясним, мажор. Ты мой босс. И ты не в моём вкусе. Я тебя не знаю. И знать не хочу. Ты мне интересен только как мой работодатель, и то только потому, что будешь платить мне деньги за работу, — его лицо при этом вытянулось, но глаза остались такими же горящими, и это невероятно раздражало, что в лоб, что по лбу.
— И что даже на чай не пригласишь? — Макс полностью проигнорировал мои слова.
Я тяжело вздохнула и устало потёрла переносицу.
— Нет, — и исчезла в подъезде, — до завтра, Максим Николаевич.
От лица Макса
Я слез с байка и снял шлем, повесив его на ручку руля, опёрся о сиденье ягодицами и сложил руки на груди, задумчиво оглядевшись. Маша снимала квартиру в обычном спальном районе, в одной из «хрущёвок», ещё оставшихся на окраинах Москвы. Обычный дом, правда, с трещиной, словно яд, расползающийся по венам, побежавшей по фундаменту.
Хмыкнул и набрал на смартфоне номер.
— Привет, — в трубку со мной поздоровались сонным голосом, — не время спать, я для тебя сюжет надыбал. Срочно выезжай, — назвал адрес, — всколыхнём общественность, управляшка пусть побегает.
Скинул и принялся ждать. Я предвкушал выражение лица Маши, я прям жаждал увидеть его. Всё в этой жизни продаётся и покупается, всему находится обмен. Только Маша поупрямее, но тем слаще победа будет. А так ещё ни одна не отказала. И Старкова не исключение.