— Что ты предлагаешь, малыш? — спросил я, меня трясло как в горячке.
— Ноги, — указала она.
— Детка, делай, — сглотнул ком, возникший в горле.
Маша туго стянула мои щиколотки и наконец-то уселась на меня.
— Сними полотенце, посмотри, что я приготовил для тебя, мы не остановимся сегодня, а после этого раза наручники на тебя надену я, — она завела меня так, что я начал рычать.
Старкова улыбнулась так, как мог улыбаться… палач. Ехидно, победоносно и… И я всё ещё не понял.
Она склонилась ко мне, скользя пахом по моему, обдавая ароматом чистого тела и геля для душа, и прошептала на ухо:
— Я не слишком жёстко затянула ноги, сладкий? Тебя всё устраивает?
От её шёпота я готов был лопнуть, вытечь из берегов, яйца звенели, как бубенцы в тройке лошадей на морозе.
— Малыш, всё, что твоя душа пожелает, — хрипло проговорил я, бестолково толкаясь в её промежность, нас отделяло только полотенце и её тонкие трусики.
Маша нарочито медленно поцеловала меня в… щёку и также с эротичным придыханием прошептала:
— Спокойной ночи, Царёв…
— Да… да… — шептал я, до меня не сразу дошёл смысл её фразы.
А тем временем Маша с совершенно ангельским выражением лица слезла с моих бёдер и улеглась рядом, равнодушно отвернувшись.
— Маш, в смысле спокойной ночи?! — до меня дошло, женщины коварные, я же знал, что этим всё и закончится, но повёлся в надежде, — а ну-ка, развяжи меня, сними наручники! Быстро!
Я начал дёргаться. Маша же, напротив, не выказывала беспокойства. Казалось, что она вообще спит.
— Освободи, Старкова, — я не шутил, был зол и пытался освободиться, — если ты думала уснуть спокойно, то я тебе не дам, не мечтай, — и запел, а пел я, скажем, не очень хорошо, — Старкова мне в детстве на уши медведь наступил, но дыхалки у меня хватит, я спортом увлекаюсь, вынослив как чёрт. В общем, я могу бесконечно, — и снова запел, затем добавил, — петь и трахаться. Но ты, Старкова, выбрала первое. Сама виновата. Наслаждайся.
Через полчаса такого концерта Маша заворочалась и психовано повернулась ко мне.
— Царёв, ты можешь заткнуться? — девушка была на пределе.
— И не подумаю, — злорадно заржал я, уничтожу противника морально.
— Ты просто… — Маша села на кровати, — невыносим.
— Я хорош во всём, Маш. Просто ты не хочешь замечать, — я всё ещё искал слабые струны её души.
Девушка выкатила на меня глаза и после того, как похватала воздух ртом, возмущённо проговорила:
— Всё, что я увидела, это мальчика, боящегося ответственности. Как ты поступил со своей девушкой? Да что я с тобой говорю, ты такой же, как мой бывший, одного поля ягодки, — она вновь развернулась ко мне спиной и легла.
Я беспомощно дёрнулся.
— Маш, ну я же… нет у меня девушки. Оксана очередной выгодный контракт моего отца. А что до остальных, то… Ну разве я был бы сейчас тут с тобой, если бы мне был кто-то интересен, кроме тебя… — мой голос почему-то дрогнул.
Я заметил, как напряглась спина Маши.
— Сказки, — наконец-то послышалось глухое.
— Ты мне даже шанса не дала, — по-моему, я на верном пути, но всё ещё как будто двигаюсь по шаткому мосту над глубокой пропастью.
Старкова обернулась ко мне, облокотившись, и сощурила глаза, приглядываясь, сканируя на предмет правды или лжи. Мне кажется, на моё невинное выражение лица в тот миг можно было только молиться.
— Дать шанс на что? Чтобы трахнуть меня? — усмехнулась, всё ещё не верила.
Та-ак, нужно аккуратнее...
— Ну прости, я привык к определённому типу девушек. Кто ж знал, что ты такой крепкий орешек…
Маша прервала меня.
— Который надо непременно раскусить? Обломишься на мне, я же предупреждала, — заносчиво, улыбнулась злорадно, — следующий с кем у меня будут отношения, будет моим мужем. Ты готов, мажор?
— Маш, да я не против жениться, — я "пел" как соловей в летнем саду утром, — я, может… ты мне нравишься… очень. Я не с того начал. Привык напором брать, а тут такая крепость, ну как не взбеситься-то… Я готов попробовать снова… может, мы узнаем друг друга получше, свидания… и всё такое…