Затем посмотрел на меня, а я почувствовала, как тошнота подступила к горлу. Наскоро выскочила из кабинета.
— Здесь есть выход на крышу, — я вздрогнула от голоса Царёва позади и кивнула.
Мы наскоро поднялись по лестничному пролёту, он толкнул дверь и шустро переступил через порог, подав ладонь. Я растерянно взглянула на неё, затем на Макса. Тот закатил глаза.
— Это просто рука, Старкова, — проговорил, становясь прежней вредной задницей, заносчивым и хамоватым, без комплексов.
Я прошла без его помощи и почувствовала, как мне с каждой секундой становится легче. Сделала длинный вздох, пытаясь вобрать в себя столько воздуха, сколько могла. Выдохнула с облегчением.
Макс встал рядом, засунув ладони в карманы брюк. Я молчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Я была благодарна Царёву, несмотря на все его выкрутасы и так называемое «поручение», что я для него выполнила сегодня. И смех, и грех… Надо же к одному человеку испытывать целый спектр эмоций. От ненависти до…
Я судорожно сглотнула и мельком взглянула на него. Чёрные кляксы татуировок в темноте, освящённой электрическими огнями, вычурно чернели расплываясь.
— Нравлюсь ведь, — насмешливо произнёс Макс и встал напротив, близко-близко.
Меня вновь обдало его запахом: статусный парфюм и природный аромат кожи. Мне хотелось носом уткнуться в его шею.
— Вот ещё, — возразила я, — просто весь вид на город мне загородил.
— Мне плевать на твоих бывших, и на этого быдлана тоже, у всех есть своё прошлое, — неожиданно произнёс мажор.
— Чего? — я хотела было возразить, навоображал бог знает что, но мне-то что, пусть думает, то хочет, когда это мне стало не всё равно?!
Но мне и вправду было не всё равно.
— Маш, ты охуенная, — прервал меня Царёв.
Прижал к себе. По-собственнически. Буквально сгрёб в объятья, заломив руки за спину, удержав одной рукой за запястья. У парня отсутствовали границы, и у других он их тоже не видел.
— Макс, — ну он опять наступал на одни и те же грабли, я ведь сейчас снова отошью его, произнесла слегка с досадой, больше на себя, почувствовав, что против воли влажнею внизу.
Он не дал мне договорить. Аромат его тела окутал меня, накрыл как лавина. С головой. Губы жёсткие, требовательные прошлись по моим, хватая их как голодный еду. Язык жадно, безумно быстро ворвался в мой рот, и я почувствовала жар в груди. Умело и горячо. Так меня ещё никто не целовал. Никогда. С таким напором и страстью, что из меня невольно вырвался протяжный стон и я губами ощутила улыбку мажора.
Насмехался? Отодвинуться от него не было возможности, но я встрепенулась, прикусив его за губу, так что почувствовала вкус его крови во рту.
— Смеёшься? — сощурила глаза.
— Малыш… — хрипло, поддев подбородок ладонью, фиксируя его, — хочу услышать твоё послушное да…
От лица Маши
Я сладко потянулась в полудрёме. Яркое солнце неласково и очень навязчиво пыталось заставить разомкнуть глаза. Не болело ничего, и это было настолько удивительным, учитывая количество выпитого накануне. Вдруг я похолодела внутри, почувствовав на себе чьи-то ладони, а ещё солнце даже летом в Москве не светило так интенсивно, как тут и сейчас.
Медленно подняла веки и увидела перед собой пару рук, лежавших на моём животе.
Глава 17
От лица Маши
Я похолодела. Что это ещё за на хрен такое?!
Повернув голову налево, я обнаружила рядом с собой Эллу, из аккуратного ротика которой мило стекала слюнка, направо же — прямо в ухо густо храпел Даня. Я вся сжалась и заглянула за ту часть одеяла, которым была укрыта, и тут же прикрылась обратно.
— Испанский стыд! Что вчера было? — пролепетала я и постаралась выпутаться из переплетенья рук, что мне с трудом, но удалось.
Голая, потерянная, голодная, я пошарила глазами по комнате и простонала, не найдя там и намёка на свои вещи. Обойдя помещение, увидела, что в кресле валяется помятая белая мужская сорочка, и облегчённо вздохнула, но едва успела её натянуть, как услышала шум, исходящий из ванной комнаты. Подозрительный шум.