или женщина. Но она все равно крикнула в спину незнакомцу:
- Подождите! Вдруг что-нибудь серьезное! Я отвезу вас в больницу.
Темный, холодный воздух моментально проглотил ее слова, а странный прохожий исчез
за углом, не обернувшись. Старушка хотела было последовать за ним, но вдруг испугалась и
замерла на месте. И вовсе не из-за того, что этот неизвестный, он ли, она ли, мог оказаться
агрессивным пьяницей. Зоя Григорьевна неосознанно испугалась чего-то другого.
- Мама! Ну что?! Как ты? – из остановившейся около машины вылез Сергей. Обычно он
пропадал в Петербурге, где руководил успешной частной клиникой, но, прознав, что в его
родном городе собираются закрыть единственный травмпункт (там некогда началась его
карьера), вернулся на время в Вышний. Чтобы хоть как-то помочь.
- Все хорошо, сыночек, - успокоила его Зоя Григорьевна, гладя маленькой ладошкой по
небритой щеке.
- А где же пострадавший? Обязательно надо его осмотреть, это ведь не шутки.
- Он ушел. По-моему, даже ничего не понял. Или она, точно не знаю.
- Аффект, - тревожно констатировал Сергей Владимирович. – Я догоню. В какую мне
сторону?
- Туда…
Сергей сорвался с места, но Зоя Григорьевна в тот же момент вскрикнула и начала
молить его вернуться.
- Сережа, нет! Не надо! Я боюсь, Сережа…
Нехотя, но и встревоженный ее странным поведением, он все-таки возвратился. Сергей
Владимирович, выше на две головы, взял лицо матери в руки и внимательно посмотрел ей в
глаза.
- Все хорошо, говоришь? А ты уверена, что сама не пострадала? Ты ни обо что не
ударялась? Господи, - его пронзила неожиданная догадка, - он не сделал тебе ничего
плохого?!
- Что ты! – Зоя Григорьевна даже рассмеялась, – в сыне по-прежнему было сильно это
чуть неуклюжее, но очень милое желание защищать ее. – Сам успокойся. Вечно ты о
медицине. Я, к счастью, цела.
- А он…
- Может, она.
- Неважно. Обязательно надо осмотреть, ты понимаешь? В состоянии шока люди ведут
себя очень необдуманно, сами себе вредят. Давай я все-таки…
- Нет, Сергей, - Зоя Григорьевна вдруг помрачнела. – Тут не поможешь. Мне
показалось… Я вдруг почувствовала, что этот человек безумен. Вдруг он набросится на
тебя?
Сергей Владимирович (широкоплечий, по старой привычке ворочает каждое утро
штангу, однажды служил в горячей точке военным врачом), он на слова матери только
расхохотался.
- А тут обезумеешь, - еле проговорил медик сквозь смех. – Когда тебе норовят сбить на
машине старушки, кровожадные божьи одуванчики, – от этого любой сойдет с ума.
- Да прекрати ты, - Зоя Григорьевна тоже прыснула. – Что за мысли? Но ты все равно не
ходи, ладно? Я боюсь за тебя.
110
- Если серьезно, мне не надо поддаваться твоим эмоциям, после случившегося ты сама
ведешь себя аффектировано, оно и немудрено. А этот случайный пешеход ведь ни в чем не
виноват, мама, понимаешь?
- Какой же ты человеколюбивый, - искренне восхитилась она и сразу отрезала, - но не
пущу! Я, может, и выжила из ума, но все-таки пока что-то понимаю. И потом, тебе уже не
догнать его. Поздно…
Сергей Владимирович опять рассмеялся.
- Хитрая, - пожурил он мать. – В таком случае мы поступим вот как. Сейчас я тебя отвезу
домой, переночую у тебя, а утром сам доставлю на работу. Твою машину можно и здесь
бросить.
- Сережа, а ночная смена? Не глупи.
- Меня подменили. И никаких больше возражений.
Когда они ехали домой, Сергей Владимирович неожиданно сказал:
- Я очень испугался, когда ты сегодня позвонила. Умоляю, будь впредь осторожнее…
- Милый, не волнуйся. И вообще, кто бы говорил. Ты сам себя никогда не бережешь.
Потом они болтали о каких-то мелочах, а уже дома Зоя Григорьевна рассказала сыну, что
взялась перечитывать классическую русскую литературу, начиная с древних времен, благо,
на ее громадную библиотеку никто не покушался. О чем она умолчала? Старушка
обратилась к книгам, когда совсем недавно почувствовала вдруг, что ее жизнь незаметно
лишилась смысла. Читая, Зоя Григорьевна не без основания надеялась отыскать где-то среди
глав, строф, абзацев или хотя бы между строк ответ на обыкновенный вопрос: как же ей
поступить дальше, чему посвятить остаток своей жизни. Будет ли это помощь
нуждающимся, какой-то труд, обращение к богу или, например, творчество? Она находилась
уже на самом пороге разгадки и весело предчувствовала совершенно новый, увлекательный
поворот в своей жизни, пусть не такой уж длиннющей, как прежде. А о чем умолчал он?