слова, - Сысоя убил я. Ты – моя сестра и, естественно, отказываешься верить. Но я не
отступлю. А ты, если, как и прежде, будешь разумной женщиной, вернешься домой и не
станешь устраивать здесь сцен.
- Не надо указывать мне, что делать, - неожиданно спокойно отвечает Адель, смотря на
брата в упор. – Когда самый дорогой мне человек роет себе могилу, дома я отсиживаться не
буду.
- Могилу? – удивленно переспрашивает Никита. – При чем тут это? За убийство я отсижу
положенный срок.
- Литература! – как будто по-цыгански возглашает Адель.
Затем, по-видимому, отказываясь продолжать бессмысленный разговор, она отводит тебя
в сторону и шепчет:
- Умоляю вас, поговорите с ним. Он думает, что убил Сысоя, но это совершенно не так.
- Почему?
- Я знаю Никиту, а этого достаточно. Он не убийца, он даже не дрался в жизни никогда. А
чтобы заколоть человека статуэткой… Господи, какой он все-таки упрямый!
- Но я-то тут при чем? – с сомнением уточняешь ты. – Наймите лучше хорошего адвоката
или…
- Никита вас не знает. Мнение близких и знакомых для него сейчас не играет никакой
роли, потому что эти люди пристрастны. А у вас нет никакого интереса, и, значит, вы
сможете говорить с ним объективно. Пожалуйста! Вы моя последняя надежда. Поговорите с
ним…
Ты неуверенно пожимаешь плечами. Отказаться неудобно, тем более после того, как
глаза Адель вновь наполняются слезами, и, немного помявшись, ты все-таки соглашаешься.
- Сомневаюсь, что выйдет, - напоминаешь для проформы.
Адель не обращает внимания на твои слова, взяв под руку, она подводит тебя к Никите и
усаживает на стул.
- Пожалуйста, несколько минут, - обращается девушка к охране.
Сумрачный, молчаливый человек покорно встает и покидает комнату, закрыв за собой
дверь. По-видимому, Семеновы, действительно, пользуются в городе уважением и влиянием.
А тебе, как и прежде, хочется только быстрее вернуться домой.
Никита и ты сидите друг против друга, между вами зеленая, матерчатая поверхность
стола и грязная пепельница на ней. Адель затихает в дальнем от вас углу. Ее брат
продолжает курить и смотрит на тебя в недоумении.
- А, мы с вами, кажется, встречались на презентации, - неожиданно вспоминает он.
- Да, - подтверждаешь ты, мысленно удивляясь, почему никто в этом городе не считает
нужным угостить тебя сигаретой.
- Адель, это, в конце концов, глупо, - не выдержав, бросает Никита сестре.
- Расскажи, как ты убил Сысоя.
- Зачем?
- Я требую.
Помолчав с минуту, Никита нехотя признается, глядя тебе в глаза:
- В последнее время мы с Сысоем не ладили. Он занялся книжным бизнесом и решил
открыть по всей стране магазины, которые бы торговали бульварными романами, такая сеть
114
книжных салонов с пластмассовой мебелью и пластмассовой литературой по очень низким
ценам… Адель, ну, это странно, честное слово…
- Продолжай, - строго требует сестра.
- Хорошо… Мне его проект казался вульгарным. Я, наоборот, большую часть жизни
выступаю за очищение русской литературы, и Сысой об этом прекрасно знал. Разумеется,
такая книжная сеть принесла бы денежную прибыль, но она также нанесет серьезный
идеологический урон. К сожалению, Сысой не хотел наравне с бульварщиной продавать в
своих магазинах классическую литературу или качественные произведения современных
писателей, он делал ставку исключительно на массовое чтиво. Я не раз пытался убедить его,
что это аморально. Большой выбор самой разнообразной литературы есть только в столицах,
а российская провинция всегда страдала от нехватки книг. Библиотечная система по стране
развалилась вместе с СССР. Люди в глубинке испытывают книжный голод, но удовлетворять
его таким извращенным способом, подсовывая им вместо хорошей литературы отбросы, –
это в корне неправильно и может повлечь за собой самые ужасные последствия. Всем и так
известно, что культурный уровень в стране низок, но зачем же поддерживать это состояние и
тем более усугублять его? Жители провинции имеют право на качественную литературу,
библиотечная система, как я уже сказал, не действует, и проект Сысоя мог бы стать для
многих спасением. Но, конечно, не в таком исполнении…
Никита замолкает, плавным жестом он давит окурок в пепельнице и как будто не
собирается больше говорить.
- И вы его за это убили? – неуверенно уточняешь ты.
- Нет, конечно, - Никита даже слабо улыбается. – Сысой не был глупым человеком, и я