легкой, явно не знавшей удара линейкой, руки в продажу успела поступить виртуальная игра
по мотивам «Котлована» Платонова. А на днях в Москве прошла презентация новой
игрушки – согласно пресс-релизу, «экшн-адвенчуры», что бы это не значило, по мотивам
романа «Воскресение» самого Льва Николаевича Толстого. Объяснитесь, друг мой.
СНИГИРЬ: Да… Хе… Даже не знаю, с чего начать.
ВЕДЕНЯПИН: Начните с главного – вы ночью спите спокойно, совесть не мучает?
СНИГИРЬ: Ночью я обычно работаю. Что до совести, думаю, она не мучает только плохих
людей, я бы даже сказал, конченных. Нормальному, здоровому человеку от природы
свойственно хотя бы иногда сомневаться в правильности своих действий и помыслов.
ВЕДЕНЯПИН: То есть вам стыдно за свою работу?
124
СНИГИРЬ: Хе, не то слово. Не то, чтобы стыдно, скорее, я часто боюсь, что люди
истолкуют мои действия неверно. На самом деле я горячий поклонник классической русской
литературы, и у меня никогда даже в мыслях не было нанести ее репутации какой-либо вред.
ВЕДЕНЯПИН: Иными словами, скандал, разразившийся вокруг игры «Котлован» – это
яркий результат того, что люди истолковали ваши действия неверно?
СНИГИРЬ: Отчасти да, это от консервативности мышления, отчасти я и сам постарался –
«Котлован» моя первая игра, и хотелось привлечь к себе внимание чем-то неоднозначным.
ВЕДЕНЯПИН: Расскажите, пожалуйста, нашим слушателям об этом проекте.
СНИГИРЬ: Хорошо, конечно. Как вы правильно заметили, игра была создана по мотивам
произведения Платонова, то есть я не ставил своей задачей экранизировать его или даже
интерпретировать, просто использовал в своих профессиональных целях исходный
интересный материал. По жанру игра «Котлован» – стратегия. Я не знаю, какая аудитория у
вашей передачи…
ВЕДЕНЯПИН: Жаждущая узнавать что-то новое. Насколько я сам осведомлен, в
стратегиях обычно надо что-то строить, например, железную дорогу или целые города, при
этом заботясь об экологии, здоровье строителей, прочая и даже сражаясь с конкурентами.
Нечто вроде этого, правильно?
СНИГИРЬ: Да, возможны разные варианты, в целом необходимо правильно распределить
возможности и использовать имеющиеся ресурсу, чтобы достичь какой-то цели.
ВЕДЕНЯПИН: И в «Котловане» эта цель…
СНИГИРЬ: … построить котлован. Я попытался сохранить несколько сюрреалистическую
атмосферу повести. Игрок должен выкопать котлован, построить этот фантастический дом
для угнетенного народа с помощью, соответственно, игровых средств. Но подобная цель,
конечно, абсурдна, и у игры не может быть счастливого исхода, что вообще нетипично для
стратегий. Стратегия помогает вам почувствовать себя сильным или даже всесильным, в
зависимости от творческих претензий разработчиков. А здесь напротив, как и у Платонова,
ты, по сути, роешь собственную могилу. В игре есть несколько критических точек, когда
можно остановить этот бессмысленный процесс, но это уже выбор геймера, игрока. Я также
сохранил некоторые сюжетные элементы повести. Периодически надо воевать с кулачеством
и сплавлять побежденных кулаков по реке на плоту, чтобы не мешали. Ваши строители спят
в гробах, и парадоксальным образом это очень важно для поддержания их жизни. Гробы
надо отбирать у крестьян…
ВЕДЕНЯПИН: А Настенька?
СНИГИРЬ: Я не стал вводить ее в сюжет, но в процессе игры вам неоднократно
рассказывают легенду о некоей девушке, дочери кафельщика, которая обладает
фантастической, целительной силой. Она живет где-то в местных лесах. У Платонова – это
мать Насти, ее тело обнаруживают на заводе. У меня, напротив, эта героиня жива, а
жалобной платоновской девочки просто нет. Мне казалось, что повторять в игре этот очень
понятный символ, было бы довольно банально и предсказуемо. Легенда о дочери
кафельщика – это как раз из разряда тех критических сигналов, подталкивающих игрока к
иному, созидательному выбору. Иными словами, игра «Котлован» – это своего рода тест на
вашу собственную готовность к созиданию, либо, наоборот, склонность к самоуничтожению.
ВЕДЕНЯПИН: Ого! Знаете ли, Миша, когда я проигрываю в «солитера» на своем
компьютере – это вовсе не значит, что я склонен к самоуничтожению. Как мне кажется.
СНИГИРЬ: Хе, совершенно верно. Но компьютерный «солитер» не несет никакой
смысловой нагрузки, а в «Котловане» выбор между жизнью и смертью, на мой взгляд,