месте. Тишина. Адель, прижатая к сидению сработавшей подушкой безопасности, не
шевелится. Ее глаза закрыты, голова склонена на бок. Она как будто не дышит.
Вокруг никого. Душка плетется по главной улице городка и растерянно озирается.
С тобой все в порядке, ничто не повреждено. Ты трогаешь Адель за плечо – никакой
реакции. Тормошишь ее. Она не реагирует. Надо что-то делать. А вдруг машина взорвется?
Нервно избавляешься от ремня безопасности и пытаешься открыть дверь со своей стороны.
Заблокировано. В страхе бросаешься к противоположной дверце. Получилось! Холодный
133
воздух моментально заполняет салон. Ты на свободе. Как вызвать помощь? Замечаешь
коробку. А что, если Адель умерла? Взгляд прикован к коробке. Бьется сердце бешено. Да-
да, а что, если она умерла? Ей уже никак не помочь. Коробка.
Прошу, умоляю – борись. Я бессилен. Мне больно. Умоляю тебя!
Ты хватаешь шляпную коробку и, увязая в снегу, пробираешься к шоссе. Кто-нибудь
заметит машину и спасет Адель. Но если она умерла, – ей уже никак не поможешь. Сейчас
каждый сам за себя. Надо спасаться. Коробка оттягивает руки. Тяжеленная. Сколько их там?!
Вернешься домой, соберешь вещи и прочь из города. Ты на шоссе. Бегом, быстрее, бегом! А
вдруг милиция проедет? Быстрее! До Вышнего пешком не близко. Остановить бы попутную
машину, но ведь денег нет. Так много долларов, а денег нет! Скорее! Широкую, тяжелую
коробку нести очень не удобно.
В том городе ни запахов, ни звуков. Одна улица, холод и вечность. Душка паникует.
Ты бежишь. Мимо проезжают какие-то машины. Снова одиночество. Оголенный лес на
закрытой территории угрожающе гудит. Бегом, бегом. Ты поскальзываешься и летишь на
колкий асфальт. Коробка вырвалась и, словно шина, весело покатилась под уклон. Все
дальше и дальше от тебя. Ладони разодраны в кровь. Куда?! Вскакиваешь, опять
поскальзываешься. Чтоб вас всех! Коробка далеко впереди, несешься за ней, то и дело
рискуя упасть. Дыхание сбилось. Опять проезжает машина. А вдруг они заберут деньги?! А
вдруг она прямо сейчас откроется?! Шляпная коробка слетает с шоссе и замирает в снегу.
А потом каждый приговоренный к экстирпации встречает воплощение своего ужаса.
Попалась! Ты выдираешь коробку из ранящего снега и снова устремляешься в сторону
города. Как удачно, еще чуть-чуть и крышка бы отскочила. К счастью, обошлось. Ты
бежишь, идешь, останавливаешься, чтобы перевести дыхание и отдохнуть. Из твоего рта
вырывается пар. Жарко, надо расстегнуть пуховик. А вдруг Адель идет за тобой? Несколько
раз испуганно оглядываешься. Скорее бы город. Правильно! Вон автобусная остановка.
Наверняка в твою сторону. Смесь страха, стыда и наказуемой радости. Проходит час, пока на
разбитом, грязном автобусе ты наконец достигаешь Вышнего. Еще чуть-чуть, и вот твой дом.
Подъезд. Лестница одолена. Открываешь дверь. Коробку бережно ставишь на кровать.
Собираю вещи, и свобода! Но тут за твоей спиной раздается знакомый голос.
Приступить к уничтожению физической оболочки. Есть приступить!
- Хороший план, Сысой, – раздается у тебя за спиной знакомый голос. – Но ты был очень
неосторожен. Игра окончена.
Вздрогнув, оборачиваешься и видишь в дверном проеме Филиппа с пистолетом в
вытянутой руке. Что происходит?! Этот-то что здесь делает? Но непрошеный гость, похоже,
сам в растерянности. Он опускает пистолет.
- Ты не Сысой, – удивляется Филипп.
- Нет, не Сысой, – отвечаешь ты не совсем уверенно и теребишь на себе чужую одежду.
Воплощенный ужас преследует душку, или она его. Неважно. Исход всегда один.
Немного поразмыслив, Филипп вдруг начинает смеяться. Сначала тихо хихикает, но
вскоре срывается в громкий здоровый смех, трясясь всем телом и запрокинув голову назад.
Дуло пистолета снова направлено в твою сторону.
134
- Какой же я идиот! – поражается Филипп и добродушно обнажает все тридцать два зуба.
– Как же я сразу не догадался, что вы с Адель заодно? Коллега Сысоя! А я-то все удивлялся,
почему никогда раньше о тебе не слышал. Заставить меня поверить, что Беленький все еще
жив – это умно, не спорю. Но вы, ребята, проиграли.
- Я не понимаю, – слабо защищаешься ты.
Этот ужас – мучения агонизирующей совести. Но казнь уже не остановить.
- Да ладно тебе играть. Все, хватит. Я сам видел, как Сысой умер. Мы договорились