Адель отвлекает их, сменив тему:
- Я сделала изящное па и теперь тоже могу незаметно следить за передвижениями
Филиппа. Он совсем близко от нас.
79
- Первый день в городе, а ведет себя со всеми, как старый знакомый, - презрительно
замечает Никита.
Девушка смотрит на брата с грустью.
- Зачем он приехал, как ты думаешь? – спрашивает она.
- Еще три человека, и Филипп окажется около нас. Уверен, он сам все расскажет.
Господин мэр нажимает какие-то кнопки на панели управления инвалидного кресла и
обращается к своим знакомым:
- Мне уже пора взгромоздиться на трибуну и начать презентацию. Я вас покидаю,
дорогие.
- Не хотите встречаться с Филиппом? – любопытствует Адель.
- Почему же? Я рад буду с ним пообщаться после стольких лет, но сейчас мне,
действительно, пора работать. Передайте ему от меня привет и приглашение зайти в гости.
До скорого, дети мои.
Степан Михайлович поворачивает автоматическое кресло в сторону трибуны, но Адель
опять его задерживает.
- Я зайду сегодня вечером и помогу вам улечься спать. Я наконец-то получила дубликат
ключа.
- Славно, Адель, буду рад тебе. До свидания, Никита, - мэр уезжает.
Ты не можешь не заметить, насколько все эти люди неулыбчивы, когда общаются друг с
другом. Даже если они шутят, глаза их остаются холодными. В их разговоре, вырванном из
контекста, ты ровным счетом ничего не понимаешь. Становится очень скучно.
- Так зачем всех здесь собрали? – спрашиваешь ты, и примолкшие Адель с Никитой от
неожиданности еле заметно вздрагивают.
- Всему свое время. Скоро узнаете, - мило скрытничает Адель.
В этот момент к вашей тройке присоединяется еще один тридцатилетний мужчина,
коренастый, с открытым лицом и широченной белозубой улыбкой – тот самый Филипп,
которого недавно обсуждали. Ты не понимаешь, за что его недолюбливают. Симпатичный,
бодрый, простой человек.
- Ба! Кого я вижу! Адель! Никита!
- Ну вот, теперь все знают, что я пришла на этот вечер. Зачем так громко, дорогой?
- Тебя и так все заметили, такую красавицу. Но ты мне, кажется, не рада?
Филипп целует Адель в щеку. Она закрывает глаза, когда это происходит. Никите
Филипп весело трясет руку. Тебя – а ты стоишь как-то поодаль – он не примечает.
- Ну, живы? Слушайте, сколько же лет прошло? Господи, как же я по вам соскучился.
- Двенадцать, - отчеканивает Никита.
- Что?
- Прошло двенадцать лет. Твой отец уехал из Вышнего, когда нам было по восемнадцать,
а Адель – семнадцать.
- Вот оно что, - кивает Филипп. – А ты, как я посмотрю, все такой же серьезный.
Адель не позволяет мужчинам продолжить разговор. Неожиданно она хватает тебя за
руку и представляет Филиппу. Назвав твое имя, она зачем-то прибавляет нелепость:
- Это коллега Сысоя.
Ты смотришь на Адель широко открытыми глазами. Филипп, все также улыбаясь, жмет
тебе руку, но неожиданно мрачнеет. Забыв о тебе, он нежно берет Адель за плечо и тихим
голосом произносит:
- Соболезную. Я только недавно узнал. Извини.
- Ах пустяки! – делано восклицает девушка. – Все равно мы больше друг друга не
любили. К тому же по городу распространился слух, что мой Сысой жив-здоров. В
последнее время он был что-то слишком подозрительным, и я не удивлюсь, если ему взбрело
в голову для подстраховки завести двойника. Может быть, убили вовсе не Сысоя, а только
человека, очень на него похожего.
80
- Такая предусмотрительность… Это на него не похоже. Ты понимаешь, о чем я.
- Ничуть. И главное, чего я никак не пойму, это – что ты делаешь в Вышнем? Разве твоя
мать живет не в Туринске? Съездил бы к ней, она, наверное, много лет тебя не видела, - в
голосе Адель слышатся истерические нотки.
- Котенок, ты могла бы не упоминать в приличном обществе, что я из Туринска?
- Зяблик, а почему это тебя смущает? Никак комплекс провинциала? Но ведь Вышний
ничем не лучше, это тоже провинция. Туринск, Туринск! – напевает Адель довольно-таки
громко, и несколько людей на нее смотрят.
Филипп кривится, будто кто-то около него водит железной вилкой по стеклу. Так оно,
собственно, и есть. Вернув на лицо оптимистичную улыбку, он подытоживает:
- Ничего не изменилось.
Затем обращается к тебе:
- Мы так же в песочнице скандалили, еще детьми. Вечно Адель что-то не нравилось в
моих куличиках.
- Филипп, ты бредишь, - вставляет свое слово Никита.
- И ты с нами играл, разве нет?
Филипп по-мальчишески хватает Никиту за шею и пытается его согнуть, но тот, не