пошел ради научной работы и Тебя. Добрый смех и искрящаяся любовь моих близких давали
мне силы держаться избранного курса. А вещество, которое надо было принимать каждые
двадцать минут, не позволяло распуститься и стать чересчур заметным. Я набрал цифровую
формулу на панели управления лифтом, и кабина стремительно полетела вверх. Вверх!
87
Может быть, где-то там меня поджидает экстирпационная опасность, но как все-таки
здорово, что полетел я именно вверх.
Итак, согласно подброшенной мне записке, в одной из лабораторий Главного
Субстанционального Хранилища содержалась какая-то информация о дальнейшей судьбе
моего опыта, при чем неизвестная мне информация и, похоже, скрываемая от меня
определенными силами. Для того чтобы узнать все лично, я должен был проникнуть на
Уровень Г26 и тщательно обследовать кабинет №19 на 74 этаже. Основная проблема, однако,
заключалась не в том, что от меня скрыли конкретную цель поисков, и даже не в том, что это
анонимное послание могло оказаться ловушкой. Просто студенты, обучающиеся и
практикующие на территории Дома, не имеют права подниматься выше Уровня Ц87 без
соответствующего распоряжения – банально говоря, без официального пропуска,
завизированного в многочисленных инстанциях. Упомянутая однокурсница очень комично
расписывала мне однажды, как ей пришлось извернуться, чтобы получить одночасовой
пропуск всего-то на Уровень Ц86.
По своему внутреннему устройству Дом чем-то напоминает гигантских размеров
морскую губку, только, с позволения сказать, высокотехнологичную и симметричную губку:
в нем великое множество ячеек-помещений и к тому же он дышит. Процесс «дыхания»
подменяет отлаженная система вентиляции всей территории, или, иными словами,
регулярная организация мощных сквозняков. Именно этой технической особенностью я и
решил воспользоваться. Дом разделен на горизонтальные уровни, каждый из которых
помечен буквой алфавита, при чем использовать для этого пришлось азбуки как всех
действующих языков, так и мертвых. Каждый уровень, в свою очередь, делится на
подуровни, обозначенные цифрами, а их количество может достигать нескольких тысяч.
Наконец, каждый подуровень состоит из определенного числа этажей, множество которых
также варьируется: от десятка до нескольких сотен или тысяч.
Интересно, что при таком изобилии всевозможных секторов, зон и псевдопоясов каждый
обитатель Дома закреплен за строго определенным уровнем и, как правило, лишен свободы
передвижения. Студенты, например, имеют доступ к учебным и библиотечным помещениям
(Ц214-1603) живут в общежитии (Ц88-214), а практической работой занимаются на Уровне
Ю2775 – по слухам, самом многоэтажном во всем Доме. Мы не знаем, что происходит между
уровнями Ц и Ю, но это праведная неосведомленность, – когда ты занят своим делом и
работаешь именно на том месте, которое соответствует ступени твоего развития, все
вопросы отпадают. В таких условиях ты интересуешься только проблемами,
непосредственно связанными с родом твоей деятельности. Я всегда признавал, что
существование нашего Дома зиждется на мудрости и системности высшего порядка, и это,
конечно же, целиком моя вина и подобных мне неуемных его обитателей, что идеальная
гармония Дома периодически ставится под удар.
Запрограммированный лифт остановился на первом этаже Уровня Ц87, где
располагаются кельи высшего преподавательского состава (эти строгие комнаты отличаются
от келий низших преподавателей и студентов только размерами, как-никак премудрые
учителя чрезвычайно крупны). Двери медленно разъехались, и я сразу услышал нежную
оперную музыку, звучащую где-то в отдалении. Теперь от меня требовалось быстро достичь
противоположного конца этажа и по возможности ни с кем не столкнуться, для чего я
принял тройную порцию своего вещества. Задержал дыхание, смело вышел из кабины и, не
мешкая, двинулся в нужную сторону. На мое счастье, правда, коридор оказался совершенно
пуст, – в воздухе после наставников остался только утонченный запах неведомых мне
цветов. Видимо, преподаватели отправились на концерт.
Поговаривают, что устройство и оформление всех этажей в Доме одинаково. Это очень
длинный коридор гостиничного типа, лишенный, тем не менее, декоративных украшений. В