одном конце этажа располагается пассажирский лифт, в другом – грузовой лифт и
вентиляционная рубка (главные контрольные рубки находятся только на первых этажах
каждого подуровня), по бокам, соответственно, – автоматизированные двери, ведущие в
88
разнообразные помещения: от типовых келий, аудиторий и библиотечных залов до
оранжерей, садов и абсолютно пустых, обитых светлой фанерой комнат, необычайно, как
утверждают, важных для общей системы. Стены и потолок всех коридоров выкрашены в
белый цвет, но не того санитарного оттенка, что дерет глаз, а жемчужного, способствующего
концентрации и атмосфере покоя. Пол везде застлан поглощающим звуки тонким ковром
того же цвета (правда, один мой друг утверждает, что этот материал на целый оттенок
темнее).
Я наконец-то дошел до конца коридора, стремительно ворвался в контрольную рубку и
выпалил, обращаясь к главному работнику за пультом управления:
- Вызовите для повторного теста контроль №Ц87/2.
Естественно, я остался незамеченным, но приказ возымел действие, и главный работник
моментально нажал соответствующую кнопку вызова. Студенты вечно шутят по поводу
страсти вентиляционной бригады к всякого рода тестам, но я и подумать не мог, что эта их
бюрократическая повинность когда-нибудь сыграет мне на руку. Я захлопнул дверь рубки и
вызвал грузовой лифт, зашел в кабину и спустился на второй этаж Уровня Ц87. Мой план
сработал, – когда двери лифта снова открылись, передо мной на этаже стоял работник из
вентиляционный рубки второго этажа, спешащий к начальству на повторное тестирование.
Меня он также не заметил, хотя для подстраховки я все же напустил на себя самый
невинный вид. Я осторожно выбрался из кабины лифта, дождался, пока работник уедет на
первый этаж, и только затем шагнул в его рубку.
Часы на панели управления показывали, что механизм «продува» заработает через
полминуты, и этого мне как раз хватало для того, чтобы в полном одиночестве совершить
задуманное. Я огляделся. Судя по цветастым плакатам, которыми были залеплены все стены
помещения, работник №Ц87/2 являлся страстным поклонником богини Сарасвати. В разных
позах, четверорукая и белокожая, она была изображена на большей части постеров, составив
достойную конкуренцию безвкусным поп-идолам и эротическим моделям, чьи фотопортреты
так любят вешать у себя в комнатах наши подопечные. К сожалению, у меня не оставалось
времени любоваться чарующей богиней, вместо этого я залез из рубки в вентиляционную
шахту и, когда механизм «продува» включился, быстро выбрался через открывшееся
отверстие на стену Дома.
Студентам, разумеется, не известен принцип действия вентиляционной системы – это не
наша забота, но мы достаточно наблюдательны и догадливы, чтобы разобраться во всем
самостоятельно. Моим друзьям на досуге удалось выяснить, что запуск механизма
производится раз в день – сигнал поступает из контрольных рубок на первых этажах и
автоматически дублируется во всех остальных рубках (контролеры вроде №Ц87/2
выполняют роль страхующих наблюдателей). Когда механизм «продува» включен, в стенах
Дома открываются круглые люки, через которые поступает химическая субстанция,
обволакивающая извне все здание. Мощные вентиляторы, расположенные в шахтах на
каждом этаже, затягивают это вещество внутрь и пропитывают им Дом. В конце
«продувного» сеанса, продолжительность которого постоянно варьируется, вентиляторы
выключают, а отверстия в стенах закрывают.
Дом, безусловно, дышит. Когда химический состав попадает в нутро здания, некоторые
этажи заметно сужаются, а другие, наоборот, расширяются, подобно сосудам. Я не могу
объяснить, чем это обусловлено. Но существует версия, что количество этажей и подуровней
напрямую связано именно с дыханием Дома, якобы в результате одного вдоха или выдоха
какой-нибудь этаж может бесследно исчезнуть, а иной подуровень, тем временем,
пополнится десятком свежих, – правда, фактического доказательства этому не существует.
Состав химической субстанции, окружающей здание, прозрачной, но плотной, также не
поддается определению, по крайней мере, оборудования в лабораториях низших уровней не
достаточно, чтобы раскусить этот орешек. И все-таки любопытно, есть ли в Доме хотя бы