просто ради другого человека, если угодно, ради любимого мужчины. Согласитесь, это
героический, возвышенный поступок. И, на мой взгляд, ни в одной другой опере нет
героини, сравнимой по кротости с Лю и способной на такую же скромную и между тем
великую жертву. А вы знакомы с историей создания «Турандот»?
ВЕДЕНЯПИН: Честно говоря, нет.
СЕМЕНОВА: Ой, я уверена, вы слышали эту необыкновенную историю. Всем известно,
что Джакомо Пуччини умер, не дописав «Принцессу Турандот», но удивительно то, что
опера обрывается как раз на сцене самоубийства Лю и последующего траура. Судьба
неспроста отметила это место. Сам случай распорядился, чтобы кульминацией и
одновременно развязкой этого произведения стало самопожертвование Лю. Уже после,
Франко Альфано дописал оперу, воспользовавшись записями Пуччини, но, тем не менее, он
отказался от изначального замысла композитора. По-видимому, хэппи-энд был создан ради
услады публики, хотя сам Пуччини и не думал женить Турандот и Калафа. По его, на мой
взгляд, более правдоподобной версии, тайна оставалась недостижимой. Жертва Лю
впечатлила и тронула Калафа, но он по-прежнему был зачарован принцессой. Она – тайна.
Неуловимая и все же вечно зовущая. Калафу так и не удается прикоснуться к ней – в конце
оперы, по мнению Пуччини, принцесса Турандот должна была уйти. Простоватая же
концовка Альфано всем известна – Турандот и Калаф соединяются. Хотя, честно говоря, на
этом месте я тоже всегда рыдаю.
ВЕДЕНЯПИН: Потрясающее совпадение. Я только сейчас вспомнил, что Вахтангов тоже
не дожил до премьеры «Турандот», – это ведь был последний в его жизни спектакль,
который он поставил.
СЕМЕНОВА: Да. А когда вспоминаешь, что «Принцесса Турандот» была тринадцатой
оперой Пуччини, по коже вообще мурашки бегут… Нет… Не бегут.
ВЕДЕНЯПИН: Адель, я должен признать, что ваше исполнение партии Лю настолько
вдохновенно, что вам, действительно, удается затмить Турандот, какими бы прекрасными и
изящными ни были ее арии. Одной силой голоса и каким-то внутренним духовным накалом,
сопровождающим ваше пение, вам удалось переставить в опере акценты и сконцентрировать
внимание зрителей именно на судьбе благородной Лю. И, действительно, «Принцесса
Турандот» из оперы о Тайне превратилась в гимн Самоотверженности и Альтруизму.
СЕМЕНОВА: Миша, благодарю, но, учтите, еще одно хвалебное слово, и ваши слушатели
непременно подумают, что я заставляю вас говорить все это, угрожая пистолетом. Все мы
привыкли к более критичному Веденяпину.
ВЕДЕНЯПИН: Ах, так?.. Ну получайте. Вы говорили, что с Лю не сравнится ни одна
оперная героиня, а как же Виолетта из «Травиаты» Верди, Норма Беллини, Чио-Чио-Сан
того же Пуччини? Жертва на жертве жертвой погоняет.
СЕМЕНОВА: Фи, какой вы циник.
ВЕДЕНЯПИН: А Тоска, боже мой?!
СЕМЕНОВА: Миша, конечно же, жертвы всех этих потрясающих женщин достойны
восхищения, но я говорила, скорее, не о самом факте жертвенности, а о чистоте,
возвышенности этой жертвы. Давайте разберемся. Меня безусловно привлекает образ
93
Виолетты, кстати, сейчас в театре мы репетируем именно «Травиату», и, уж поверьте, на сей
раз главную партию я никому не уступлю. Так. Виолетта отказывается от своей любви к
Альфреду Жермону ради счастья его сестры. Правильно? Виолетта – куртизанка, падшая
женщина, и роман с ней компрометирует не только Альфредо, но и, как утверждает отец
Жермона, его сестру – из-за этой порочной в глазах общества связи она не может выйти
замуж. Мольбы заботливого отца делают свое дело, и Виолетта Валери оставляет любимого,
скрыв истинную причину разрыва… Название оперы «Травиата» буквально переводится как
«падшая женщина», в переводе с итальянского это также значит «грешница». Именно этот
момент и смущает меня, а также то, что Виолетта больна чахоткой, о чем, по сути,
становится известно еще в первом действии. Грубо говоря, она – проститутка, то есть
героиня с изначально искривленной моралью, а факт ее болезни несколько ослабевает
эффектность жертвы. Циники вроде вас, Миша, сказали бы: «А что такого необыкновенного
в ее самопожертвовании, раз она все равно дышит на ладан?». Это, конечно, вульгарное
мнение, но оно не лишено истины. Драматизм истории Виолетты не в ее жертве, как у Лю, а
в ее раскаянии. Валери знает, что она греховна, и именно поэтому идет на жертву –