хорошо, и поэтому я люблю заботиться, помогать», но ведь это – чистой воды себялюбие,
самовосхваление. Ведь альтруизм построен на совершенном бескорыстии и именно поэтому,
на мой взгляд, не достижим в реальности, альтруизм, бескорыстие – это из области
прекрасных идей. Вот человеколюбивый проект отцов города и потерпел крах, ведь он был
начисто лишен элемента выгоды, а, следовательно, остался без каркаса, оказался слишком
воздушным. Моему отцу предложили работу заграницей, и мы вместе переехали. Степан
Михайлович, как многие в те времена, занялся частным бизнесом, а потом ушел в политику.
Сила Семенов, осознав, что наступил конец и дружбе, и их прекрасной идеи, спился. Он
умер несколько лет назад.
- А почему «их осталось трое»?
98
- Ну, сами посчитайте. Папа умер от рака, Сила, вот Степан Михайлович, Генку убили,
Сысоя, остались только Адель, Никита да я. Тоже мне преемнички…
Филипп отбрасывает потухший окурок и закуривает новую сигарету.
- Я помню, как все мы встретились в первый раз, отцы и мы – их дети. Ведь в Вышнем
изначально жила только семья Беленьких. Я с родителями тогда обитал в Свердловской
области, Сила с семьей приехал к нам проводить научные исследования, а у Беленьких там
жили родственники…
- Это все в Туринске происходило? – уточняешь ты.
Филипп еле заметно кривится, то ли ему, действительно, не нравится, когда Туринск
упоминают вслух, то ли в глаз попал табачный дым.
- Да, там, - спокойно подтверждает Филипп, - в моем родном городе. Все встретились,
сдружились и решили больше не расставаться, видите ли, много общих интересов, духовное
родство. Болтуны просто. Потом оравой перебрались в Вышний, а до заката уже рукой было
подать.
Он делает глубокую затяжку и щурится, вглядываясь куда-то вдаль. Потом говорит:
- Я ведь собирался жениться на Адель. Но она не смогла простить мне и моему отцу, что
мы уехали. Теперь воюем. И Никита тоже хорош. Весь в своего отца – еле на земле
держится, того и глядишь вознесется от ощущения собственной святости.
Ты внимательно смотришь на Филиппа.
- Вы не подумайте чего, - начинает он вдруг оправдываться. – Да, мы все очень разные, и,
как Адель вчера правильно заметила, каждый выбрал собственную дорогу. Но притом, что я
не согласен с взглядами Никиты и его сестры и готов бороться с ними разными способами, я
все равно уважаю этих людей. Адель, конечно, никогда не поверит, но я по-прежнему люблю
их обоих, а иногда даже тоскую по нашим детским, невинным годам. Просто эти Семеновы
очень уж русские, все размышляют о каких-то высоких материях, витают в облаках, живут в
мире идей и чувств, а тем временем даже позаботиться о себе и друг о друге толком не
могут. Чехов сплошняком. Мне все это претит, я не такой. Я учился заграницей, живу и
работаю там и возвращаться в Россию не собираюсь…
На презентации Адель так и не смогла выяснить, зачем Филипп приехал в Вышний, но
спросить его об этом лично ты, конечно, не решаешься и главное – не считаешь нужным.
Тебе только хочется поскорее вернуться домой. Стремительно темнеет, а мороз делается все
сильнее. Ты переминаешься с ноги на ногу, нетерпеливо ждешь, когда Филипп наконец
замолчит, чтобы вставить слово и распрощаться с ним. К тому же он ведь в любую секунду
может начать задавать вопросы, и тогда выяснится, что ты не имеешь к Сысою ни малейшего
отношения и что откровенничать так с тобой вовсе не стоило. Тебе заранее неудобно.
Дождавшись паузы, быстро просишь:
- Передайте Адель мои соболезнования и…
- Я скажу, что вы заходили, - опережает Филипп.
- Да. Спасибо. А мне уже пора.
Филипп кивает тебе и улыбается, как всегда, добродушно и чуть щурясь. Ты идешь
домой.
На обратную дорогу времени уходит больше. Твои ноги и руки слегка окоченели, и
быстро двигаться не получается. Мороз не шутит. Уже очень темно. Ты даже подумываешь о
том, чтобы устроить себе спортивную пробежку, – так и согреешься, и быстрее попадешь
домой, но лучше все-таки отложить это напоследок. Лабиринт мелких переулков Вышнего
затягивает глубже, вокруг образовывается почти сельская тишина, – прохожих не видно.
Тебя раздражает, что не удалось поговорить с Адель, и что вместо этого надо было
выслушивать монологи «ни о чем» какого-то незнакомого и неинтересного тебе человека.
Столько времени потрачено зря (можно подумать, ты из тех, кто распоряжается временем с
умом). Тебе действует на нервы, что проблема до сих пор не решена и снова не получилось