Со стороны казалось, что семья живет в достатке, но Понтием бедность с каждым годом ощущалась все сильнее. Впереди его ожидали нищета и непрерывный тяжелый труд.
Однажды, в то время, когда Понтий с душевным подъемом разбирал настил плотины, во двор мельницы вошел человек, вид которого свидетельствовал о долгом путешествии. Был он высок, худощав, мосласт, чувствовались в нем сила, воинская выправка, а тяжелый меч, висевший у правого бедра, выдавал в нем бывалого солдата.
Он прошел на берег реки почти к самому краю плотины и остановился, окидывая взглядом картину работ. Рядом с ним оказалась женщина, и по тому, как она теребила край плаща и вздрагивала при малейшем, как ей казалось, ошибочном движении молодого парня на плотине, путник признал в ней хозяйку мельницы.
– Что, хозяйка, это твой сын работает на плотине? Парень все делает правильно, он преодолел страх и уже ничего не боится; ты за него можешь не переживать.
Перилла повернула голову и увидела спокойные, понимающие глаза. Все было сурово в лице путника, но это было лицо достойного человека.
– Хороший у тебя парень. И сила в нем есть, и равновесие держит уверенно, и глазомер отличный, да и резкость в движениях сохранилась.
Незнакомец стал как бы пояснять Перилле положение дел:
– Дети мельников много переносят тяжестей и, тренируя одну только силу и выносливость, постепенно теряют такое ценное свойство, как реакция. В жизни это создает серьезные затруднения. Твоему парню сейчас лет шестнадцать?
– Нет! Ему исполнилось только четырнадцать.
– Обычно я не ошибаюсь, но тогда твой парень особенно хорош.
– Да чем он хорош?
– Для солдата он хорош. В свое время я их много обучил. Уверен, что он закончит свою военную карьеру центурионом.
Перилла никогда в мыслях не примеряла к своему сыну судьбу легионера. Рассматривая варианты дальнейшей жизни сына, она всегда видела его рядом, и вдруг…
Да кто он такой, откуда взялся? Человек, сразу видно, не жулик какой-нибудь. Все вопросы, помимо желания женщины, ясно читались у нее на лице. Незнакомец улыбнулся.
– Я иду от вашего знакомого мельника, что выше вас по течению стадий на пятьдесят; у него работал. Надо отметить, изрядный негодяй, пришлось расстаться. Иду в Рим, надеюсь найти там работу. К тому же возраст обязывает подумать о старости. Давно ли взял меч в руки и встал в строй легиона, а с той поры прошло более двадцати лет.
– Мужчина ты здоровый, не увечный, что же ты не в легионе? Возраст еще позволяет.
– А я дезертировал лет десять тому назад. По глупости, конечно. В легион не вернулся, вот неприкаянным и живу. А ты уж подумала, что жулика встретила.
– Нет, почему-то мысли такой не было, – ответила Перилла и неожиданно для самой себя продолжила:
– Оставайся у нас переночевать, работы идут к концу. Мужчины скоро сядут за стол, вот и ты ко времени, а завтра твой бог тебе поможет.
– За приглашение спасибо, но тогда я приму участие в работе. Где мне положить вещи и оружие?
И новый человек незаметно для всех принимает участие в разборе плотины: носит, укладывает, организует. Мельник с настила плотины обнаруживает, что на берегу возникает порядок, исчезает толкотня, бережно переносятся деревянные части плотины, связываются, крепятся, у каждого появляется своя работа. Интересно было бы узнать, кто такой, но здесь все добровольцы, и спрашивать о любом не принято. Однако неизвестный пока человек знает работу не хуже его самого, что мельник про себя и отмечает.
По окончании всех дел работники сели за стол. Незнакомец как бы случайно оказался рядом с Понтием. Ел и пил с удовольствием, держался, как свой человек, и, действительно, оказался знакомым почти со всеми. Относились к нему с уважением, как к большому мастеру, знающему свое дело. Перилла, не подавая вида, следила за разговором сына с незнакомцем. Разговор незнакомец вел умно и доброжелательно.
По тону разговора Перилла уловила их взаимную симпатию.
Долго не могла заснуть в ту ночь мать Понтия. Она думала о будущем любимого сына. Поступить в легионеры в те времена считалось не таким уж плохим решением. Не всякого и брали.
Конечно, труд тяжелый. Все время в строю, в палатке, походы с выкладкой, воинский регламент, сражения, а то и ранения (боги защитят моего мальчика от смерти!). С другой стороны, жалованье положено 10 ассов в день, а станет принципалом, то все 15 ассов получать будет. Быт и жизнь организованы, да еще воинская добыча перепадать будет. Ну разве настоящую жизнь ведут мои мужчины? Чем она отличается от жизни раба? И если решаться, то пока этот бывший принципал здесь. Предложить ему работу на мельнице с условием, что он подготовит мальчика к легиону. Надо с утра поговорить с мужем.