Уверенный в своем мастерстве, Авилий Флакк первым нанес удар, ожидая, что меч новичка отлетит в сторону. Но он уже в следующее мгновение оказался где-то около шлема Авилия, и только быстрая реакция принципала, перехватившего меч щитом, предотвратила тяжелый удар по голове. С этой минуты Авилий Флакк забыл, что перед ним новобранец, и бой развернулся в полную силу. Как ни старался принципал применить весь свой арсенал атаки и маневра, ему не удалось нанести Понтию ни одного серьезного удара. Еще и самому приходилось изловчаться, чтобы не пропустить мощные, резкие удары новичка.
Въехавшая во двор группа всадников увидела необычное зрелище: посредине двора в клубах пыли яростно бились в ближнем бою два легионера. Префект легиона, какое-то время понаблюдав за любопытной картиной, улыбнулся и обратился к примипиларию десятой когорты, которой принадлежал вербовочный пункт:
– Давай, Квириний, узнаем, в чем дело, а то нам долго придется ждать: оба бойца упорны.
– Один из них Авилий Флакк, а второго я первый раз вижу, – сказал примипиларий и крикнул, чтобы бойцы остановились.
Оба тяжело дышали, пот стекал по запыленным лицам, но сражающиеся были чем-то довольны. Видавший виды принципал приветствовал своих начальников поднятием меча и доложил, что занят обучением новобранца военным артикулам.
– Вижу и благодарю, принципал, за службу, – произнес префект легиона, человек хотя и суровый, но в свои сорок лет не потерявший жизненного задора.
Префект подошел к выбежавшим на шум легионерам и, как бы вовлекая их в беседу, стал говорить, указывая на Понтия:
– Хорош, конечно, новичок, ничего не скажешь, но как вы думаете, от троих побежит?
– Уж больно молод. Побежит, побежит, трое ветеранов – мертвое дело. Куда ему! Новичок он и есть новичок, в рубке не был – растеряется.
Префект улыбнулся:
– А что, ребята, если попробовать?
И тут, как он и ожидал, нашлись трое, готовые позабавиться.
Авилий Флакк считал себя уже причастным к судьбе новичка. Он подошел к Понтию и стал объяснять обстановку.
– Префект решил устроить тебе пробу, это у нас практикуется. В бега только не ударься. Постучи мечом минут пять и порядок, – говорил принципал небрежным тоном, но тревога, как деготь, просачивалась сквозь его фразы. Он снял с головы шлем и передал Понтию; тот увидел искусно сработанные внутри амортизаторы. – Возьми мой щит – он полегче, вот тебе копье и два дротика. А теперь иди.
Понтий повернулся и увидел перед собой трех здоровенных легионеров в полном боевом снаряжении. Сердце его дрогнуло.
Значит, бой! Сотрут в порошок! Бежать? Да никогда! И от злости на себя и весь мир к Понтию пришла та уверенность юности, которая всегда связана с удачей: только не терять головы.
Началось сближение. Манера новобранца держать копье как-то под локтем создавала впечатление неумения пользоваться этим видом оружия, что и ввело нападающих в заблуждение. Легионер слева от Понтия на расстоянии сорока локтей метнул копье, целясь в середину щита, но новобранец резко ушел в сторону. Все ждали, что тот начнет заводить копье для броска за плечо, но произошло совершенно неожиданное: копье новобранца, пущенное из-под локтя с силой карабалисты, пробило щит и бросило на землю легионера, находившегося в центре, и в то же мгновение дротик Понтия, выхваченный из-за плеча и брошенный, казалось бы, без всякого размаха, попал в шлем легионера, двигавшегося справа от Понтия. Тот стал падать на колени, теряя сознание. В следующую секунду новобранец с непривычной для зрителей стремительностью преодолел расстояние, разделяющее его от легионера слева, и всей тяжестью тела и щита опрокинул его на землю, в воздухе блеснул меч. У зрителей вырвался непроизвольный вопль: «Стой!» Меч застыл в воздухе, Понтий выпрямился, два легионера невдалеке пытались подняться с земли, к ним бежали товарищи.