— Пока никак не получается, извини. У меня скоро отпуск будет, вот тогда точно приеду.
— Сынок, ты знаешь, мы хотели с тобой поговорить, но это абсолютно не телефонный разговор.
— Мам, точно все хорошо? Что у вас там случилось — я же чувствую, что что-то не так. — В голосе Стаса сквозили нотки беспокойства.
Мария замялась и неуверенно произнесла:
— Стасик, сынок, давай ты приедешь и мы обо всем здесь поговорим. — Она сознательно сделала акцент на слове "здесь". — Это правда не телефонный разговор.
— Ты меня пугаешь, — вздохнул Стас на том конце линии. — Я постараюсь побыстрее здесь все закончить. Но ничего пока не обещаю — это не от меня зависит. Прости, но завтра мне снова рано вставать, а сейчас у нас уже почти час ночи.
— Хорошо, иди отдыхай. Только больше не отключайся, а то мы здесь все очень переживаем.
— Больше не буду, — тоном провинившегося ребенка произнес он. — Спокойной ночи!
Мария засмеялась.
— Это у тебя "спокойной ночи", а у нас уже давно "доброе утро".
Когда Мария отключила телефон, в дверь вошла Эля.
— Я все, — проговорила она, держась за болевшую ногу. — Не скучали?
— Эля, Стас звонил, — сразу же огорошила ее Мария. Лицо девушки тут же переменилось, приняв какое-то затравленно-измученное выражение. — Он сказал, что скоро приедет в Москву. Я думаю, нужно вам устроить встречу…
— Знаете, — тихим виноватым голосом произнесла Эля, — мне кажется, что уже слишком поздно для этой встречи.
Мария, нахмурив брови, уставилась на девушку.
— Почему поздно? — вмешалась Настя.
— А что я ему скажу? — Эля отвернулась, делая вид, что наводит порядок в палате, но ее посетительницы видели, как трясутся ее руки. — Что скрыла от него ребенка? Что не смогла уберечь и теперь Анюты больше нет? Я просто не вынесу еще и его упреков.
— Эль, подожди, — Настя подошла к подруге, выхватила из ее рук ненужные вещи и откинула подальше, а затем увела и усадила на кровать, — почему ты говоришь, что скрыла? Ведь ты даже не знала, где Стас. И не могла с ним связаться. Разве я не права?
— Ох, я уже не знаю… — Эля в бессилии опустила голову на руки.
— Ты себя накручиваешь, — Мария присела рядом и погладила девушку по голове. — Ну что за ерунду ты говоришь? Стас ведь взрослый человек — он же должен все понять…
— Я не смогу смотреть ему в глаза после того, как не уберегла нашу дочь.
Эля снова расплакалась, и обе женщины принялись ее утешать. Мария прижала ее к себе и крепко обняла.
— Ну-ну, тише, тише… Поплачь, девочка, поплачь… А насчет того, что ты в чем-то виновата — твоей вины ни в чем нет. Вы обе пострадали, ты тоже чуть не погибла. В этой ситуации ты никак не смогла бы Анечку защитить и никто не вправе тебя в чем-то обвинять.
Эля стала немного задыхаться.
— Что? — испугалась Настя. — Позвать врача?
— Просто у меня из-за трещины в ребре грудная клетка болит, — пояснила Эля, — когда я глубоко дышу болит.
Или когда плачу, мысленно договорила за нее Настя.
— Не плачь, Эльчик, — Настя сжала ее руку.
— Вы поймите, я не смогу ему ничего рассказать. И в глаза больше не смогу посмотреть. Раньше эта встреча нужна была ради Анюты… А сейчас, — она судорожно вздохнула, — ради кого мне сейчас все раскрывать? Пусть будет так, как будто ничего и не было. Как будто мы тогда просто расстались и никакой беременности не было…
— Но Эль, ведь Стас все-таки имеет право все знать. Даже если сейчас Анюты и нет вместе с нами — но она же была ЕГО ребенком, его плотью и кровью… — Настя пыталась образумить подругу. — В конце концов, это будет просто нечестно с твоей стороны лишить его возможности хотя бы просто приходить на ее могилку почтить память.
Настя поверх Элиной головы заметила жестикуляцию матери — та показывала ей, что не нужно сейчас давить на девушку.
— Решай сама, — вздохнула Настя, — но свое мнение я тебе высказала.
Уже когда Мария с Настей покинули палату, то Мария обернулась к дочери:
— Насть, не нужно на Элю сейчас давить. У нее сейчас стрессовое состояние. Она еще не пришла в себя. Пусть немного успокоится, иначе девочка себя окончательно накрутит. Как бы чего-нибудь тогда не сделала с собой.
***
Конечно же Настя была права: я не имею права скрывать от Стаса тот факт, что когда-то у него была дочь. И я понимаю, что рассказать обо всем должна я сама. Будет неправильным, чтобы он узнал об этом от кого-то другого. Но вот только как это сделать? Я так перед ним виновата. Нужно было еще год назад, когда мы неожиданно встретились, не убегать как трусливая курица, а остаться и поговорить. Или же потом, когда выяснилось, что они с Настей брат и сестра, не тянуть время, поддаваясь своим страхам… Господи, возможно ведь все сейчас могло бы быть иначе. Я ведь совершенно не претендую на то, чтобы Стас снова сходился со мной — у него может быть своя жизнь, а я не имею права чего-то требовать от него. Просто возможно у нашей малышки был бы отец. Просто возможно, что и не было бы этой аварии в нашей жизни…