Эля находилась в больнице уже второй день, и второй день она не переставала думать о той правде, которую открыл ей Стас. Она и представить себе не могла, что ее родители способны на ТАКОЙ ужасный поступок. Это даже не поступок — это преступление, которое полностью разрушило жизнь как Стасу, так и ей самой. За что они так жестоко? Неужели какой-то бизнес стоил того, чтобы выставить собственную дочь виноватой перед любимым человеком, чтобы довести ее до того, чтобы она бежала из семьи будучи беременной, чтобы лишить еще нерожденного ребенка отца. Насколько же нужно быть жестокими и черствыми, чтобы не побояться пойти на преступление и так жестоко подставить ее под ненависть любимого.
Эля знала, что Стас не раз приходил в больницу, чтобы поговорить. Но она не могла пересилить себя — просто не могла больше смотреть в его глаза. Было ужасно стыдно. И больно. За то, что ему пришлось перенести. Она могла себе представить, каково ему было все это время жить и думать, что та, которую он любил, предала таким жестоким образом — она сама столько лет жила и думала, что он ее бросил и уехал. И теперь Эля даже нисколько не осуждала его за все те слова, что сорвались с его губ — они были справедливы.
В палату снова вошла медсестра.
— К вам посетитель, — оповестила она.
— Простите, но я бы сейчас не хотела ни с кем видеться, — тихим голосом ответила Эля.
— Ну как хотите, — медсестра проверила капельницу и вышла.
Спустя пару минут она снова вернулась, держа в руках большой букет нежно белых роз.
— Вот, просили передать, — медсестра поставила букет в банку с водой. — Правда ваш посетитель не представился.
— Спасибо, — прошептала Эля, глядя на букет.
Она и так прекрасно знала, кто это был — Стас. Когда-то он всегда дарил ей именно такие цветы. Сегодня он снова пришел, чтобы поговорить, но у нее не было сил смотреть в его глаза и просить прощения. Хотя должна была это обязательно сделать. Стыдно, безумно стыдно. Такое, действительно, не прощается.
Вчера навестить Элю приезжал Виктор, но она не захотела видеться и с отцом. Разве можно ему верить после всего того, что он учинил? Да, один раз она уже постаралась простить его, но тогда она еще не знала всего масштаба его ужасающих поступков. Эля простила его за то, что он разлучил ее со Стасом. Но вот простить за то, что он своим обманом заставил Стаса возненавидеть ее — это все же не возможно. Однако, за эти два дня Эля успела многое обдумать. И теперь она пришла к выводу, что ей нужно обо всем расспросить отца — это ее право знать, за что он так с ней поступил.
Стас все еще оставался в коридоре больницы, надеясь, что все же сможет увидеться с Элей. Она несколько раз отказывалась от встреч с любыми посетителями: с ним самим, с его родителями и даже Настей, со своим отцом и братом. Он сейчас прекрасно понимал ее состояние — когда отец все ему рассказал, он испытал полнейший шок. И не удивительно, что Эля так безрассудно вошла в горящее помещение — должно быть ей было настолько больно в душе, что она могла захотеть погибнуть. Стас с сожалением закрыл лицо руками — как же тяжело, как же больно думать о том, что его Эля вот так хотела свести счеты с жизнью. Не каждому под силу вынести такие испытания: сначала ее родители сделали все, чтобы разлучить их, потом они же пытались насильно лишить ее еще не рожденного малыша, потом тяжелая судьба одинокой матери с младенцем на руках (спасибо господу за то, что на Элином пути появилась Настя и стала для нее настоящим другом и опорой), а после всех этих трудностей судьбе было угодно послать два тяжелейший удара: гибель Анечки и его обвинения, совершенно незаслуженные и жестокие. Если бы Стас знал обо всем этом, то он никогда в жизни не повел бы себя так, не причинил бы любимой такие страдания. Но, увы, судьба распорядилась по другому. В том, что их встреча прошла так тяжело, Стас не исключал и вины своих родителей и Насти — если бы не их упорное молчание, то никто бы не пострадал.
Из палаты вышла медсестра, унося капельницу.
— Скажите, — Стас поднялся со своего места, — как она.
— Заснула, — медсестра ненадолго остановилась. — У девушки очень тяжелое психологическое состояние, не знаю с чем это связано…
— Пару месяцев назад у нас погибла дочь, — пояснил Стас, — и еще в семье произошли некоторые конфликты.
— Все понятно, — закивала головой медсестра. — Что ж, физическое состояние опасений не вызывает, но вот с психологом я бы посоветовала поработать, очень уж подавленное состояние у Эвелины.