— Но для чего ей это было нужно? — все никак не мог понять я. Да, наши отцы конфликтовали, но как так могло выйти, что жена действует без ведома мужа именно в вопросе его бизнеса?
— Нелепо, глупо… Я только сейчас узнал, что заставило Кристину так поступить. Причиной всему — ее ревность к твоей матери. Я когда-то был знаком с Галей…
— Я знаю, — перебил я. — Отец мне рассказывал. Вы ее любили и даже пытались разрушить брак моих родителей.
— Да, было и такое дело, — уклончиво произнес Колчин. — И давно ты знаешь обо всем этом?
— Мне рассказал отец, когда увидел нас с Элей вместе. Это было незадолго до того, как она решила меня познакомить со своей семьей.
— Значит ты не знал изначально, кто такая Эля, — скорее подтверждая собственную догадку, произнес Виктор Сергеевич. Он тяжело облокотился головой о руки и продолжил. — Я не знаю, совершенно не знаю, как мне искупить все те несчастья, что я принес тебе и своей дочери.
Что я мог ему ответить? Лично мне было совершенно безразлично, как он хотел искупать свою вину. Жизнь уже покарала сама этого мужчину — она отняла у него семью, заставила жить с раздирающим душу чувством вины. Все, чего я хотел, — это поскорее вернуть свою девочку, свою Элю.
Так и не узнав, как же мне найти Элю, я расплатился за кофе и уже хотел было уйти, как меня остановил Колчин:
— Стас, подожди. Оставь мне свой номер телефона — если мне удастся что-нибудь узнать, я дам тебе обязательно знать об этом.
Я недоверчиво посмотрел на него, но все же продиктовал номер. А потом, вежливо попрощавшись, уехал к себе домой.
Какая-то безвыходная ситуация: Эля прилагает все усилия, чтобы ее никто не смог найти, она ищет уединения и спокойствия, а я же, наоборот, безумно хочу ее видеть, мне просто необходимо чувствовать, что она рядом, и знать, что с ней все в порядке. Эта неизвестность пугает меня. Я готов в любой момент сорваться и ехать к ней, просить, умолять о прощении, умолять дать нам еще один шанс. Я понимаю, что время ни чуточки не притупило и не похоронило мою любовь к Эле — я люблю ее все так же: искренне, безумно, безоглядно, всей своей душой. Без нее я страдаю, мне невыносимо больно, даже больнее, чем было тогда, когда я думал, что она меня предала.
В этот вечер я впервые напился почти до беспамятства. Началось все с того, что я просто не знал, как мне выплеснуть накопившееся напряжение. Хотелось просто крушить все вокруг, чтобы все летело мелкими осколочками. И тогда я просто достал бутылку коньяка, налил себе приличную порцию и залпом осушил бокал. А после на меня накатили воспоминания.
Я вспоминал, как впервые увидел Элю — танцующую в клубе у Макса, такую красивую, загадочную, невероятно притягательную. До сих пор помню свои ощущения, когда впервые увидел ее: мне казалось, что она танцует только для меня, я буквально каждой клеточкой тела чувствовал ее взгляд на себе. И с трудом мог оторвать от нее свой взгляд. А потом Макс привел ее, чтобы познакомить со мной… И я увидел ЭТИ глаза… Вот тогда-то я точно понял — я пропал. Навсегда пропал в глубине этих божественных карих глаз, мягких, добрых. Эля была такой нежной, такой стеснительной, что я поначалу даже поразился столь явному контрасту между нею настоящей и ее образом во время исполнения танца. И чем больше мы потом были вместе, тем больше я понимал, что настоящая Эля словно нежный цветок нуждается в заботе и ласке. И я дарил ей все это, всю свою любовь. И в ответ получал любовь, не уступающую по силе моей.
Вспомнился наш первый поцелуй. Я только-только устроился на работу и в первую же неделю меня отправили в командировку. Как же я маялся всю ту неделю — мне беспрестанно снились незабываемые карие глаза, я понимал, что скучаю, но, к сожалению, совершенно не мог позвонить — слишком занят был на работе. И едва только приехал домой, сразу же захотел увидеться с Элей. Она устроила мне небольшую экскурсию вдоль Москвы-реки. Мне было безумно интересно с ней. Вспомнился мой подарок для нее: белый палантин, украшенный какими-то необыкновенными цветами. Я видел с каким восторгом она развернула подарок — ее радостные глаза стали лучшей благодарностью для меня. А потом был наш первый поцелуй. Я просто поддался какому-то внутреннему порыву и решительно нагнулся к е губам. Эля была смущена, но все же не оттолкнула меня. И мне нравилось, как она в ответ прижимается ко мне. А я все сильнее прижимал ее хрупкое тело к себе, загораживая от холодного ветра и от всех окружающих. Мне так хотелось, чтобы она была моей.